— Рот держи закрытым, глаза — открытыми, наблюдай и учись, выказывай уважение, — велел Дейн. — И не забывай, за нами охотятся: если что заметишь, говори мне. Пригибай голову. Будь готов пуститься бегом.

Любое мгновение, именуемое «сейчас», всегда полно возможностей. Во времена преобладания всяческих «может быть» особо чувствительным лондонцам порой приходилось лежать в темноте. Некоторые страдали, переев апокалипсиса, — тошнота от конца, как они говорили. А в моменты противостояния планет и рождения уродов, в астрологически опасные дни, подверженные этому люди стонали, исходя рвотой, — побочные эффекты откровений, в которые они не верили.

Ты можешь не интересоваться богами Лондона, но они интересуются тобой.А где обитают боги, там есть уловки, деньги и вымогательство. Выпущенные из реабилитационных центров убийцы на религиозной почве, фермеры-оружейники и взломщики-любители. Криминальные авторитеты вроде Тату, эти некоронованные короли.

Помните две вещи. Первое: боги ничего нам не должны. Мы поклоняемся им не поэтому. Мы поклоняемся им, потому что они боги. Это их мир, а не наш. Они выбирают то, что выбирают, а почему — не наше дело.

Ла-ди-мать-вашу-да

Какой-то голый мужчина стоял на четвереньках. Губы у него дрожали. В него были вмонтированы две шкалы настройки, по одной над каждым соском. Они не кровоточили, но явно выдавались наружу из его тела. Это из его открытого рта доносились звуки радио. Его губы двигались, воспроизводя музыку, помехи, призраки других станций.

Если кто-то пользуется чем-то неправильно, это еще не значит, что оно бесполезно.

Призраки - они сложные. Осадок человеческой души - любой человеческой души - слишком многослойный, противоречивый и норовистый, не говоря уже о посмертной травме, чтобы выполнять чужие пожелания.

Предсказания - это квантовые ставки, соревновательное прозрение наиболее вероятных исходов.

Иногда происходит то, чего происходить не должно, но это не должно отвлекать.

Слухи распространялись. Таково их свойство. Город, вроде Лондона всегда останется парадоксом, поскольку лучшее в нём изрешечено своей противоположностью, изъедено, на манер швейцарского сыра, моральными дырами.

Чтобы уберечь рай, нужно учинить ад, такая вот софистика...

Тени-полицейские выписывали спирали над огнем, ухая’ как призрачные тюлени.

— Это у вас юмор такой? — спросил Билли. — Плюсов с избытком? Я только что нашел человека в маринаде. А теперь меня вербуют копы и говорят — похоже, мол, за мной охотятся поклонники Ктулху…

Сверху полилось, и Дейн процитировал своего деда: дождь — это Кракен отряхивает воду со своих щупалец. Ветер — дыхание, что вырывается из его сифона. Солнце — блеск биофосфора на коже кракена.

- Меня там не было. Но надо смотреть факта в лицо. - Дейн снова окинул его мимолетным взглядом. - Ты видел то, что видел. Сожалею.
"А что я видел?" - подумал Билли

Вокруг него колыхался город — жирное тело, ковылявшее к сердечному приступу.

Темнота стояла так долго, что, казалось, следующая ночь наступила сразу за предыдущей, полностью пропустив дневное время.

Лондон - это бесконечная перебранка между углами и пустотой.