Повна темрява. Без зірок

Если речь не об изнасиловании, думаю, нужны двое, чтобы станцевать танго.

1922 год

Знаете, они действительно были прекрасной парой; все так говорили. Но иногда фрукты созревают слишком рано, и мороз убивает их.

В конце восьмидесятых — вскоре после наводнения, которое едва не смыло этот город начисто, — он решил создать мусорный завод

... жена, которая при решении любой проблемы говорит: Дорогой, как ты скажешь, так и будет... Женщины, учтите, такой жене не приходится бояться, что её последний вздох выйдет через перерезанное горло…

Если вы не хотите что-то видеть, то зачем вообще вступать в царство Тьмы?

Коли доходить до найглибиннішого лайна в людській душі, здається, там уже ніяких меж не існує.

Кажуть, ніби закохані очі нічого не бачать, але це аксіома для дурнів. Іноді вони бачать занадто багато.
"1922"

У моей девочки булочка в духовке, и, полагаю, ты знаешь, кто этот чёртов пекарь.

Плохая литература обычно возникает из упрямого нежелания смотреть правде в глаза, нежелание признавать выбивающиеся из общего ряда факты. Например, того, что убийца вполне может помочь старушке перейти улицу.

Тесс намеревалась остаться в живых, но разве можно что-то сказать наверняка, когда поросшая густой травой извилистая тропка жизни таит в себе множество неожиданностей.

"Громила"

Завтра жажда отомстить покажется мне глупостью, похожей на бред людей, страдающих от высокой температуры. 

"Громила"

Важка праця робить людину голодною. Це кожен знає.

Порой жизнь удивительно напоминает кино. И чем страшнее кино, тем ближе сходство.

Если речь не об изнасиловании, думаю, нужны двое, чтобы станцевать танго.

"Никогда не садись на кобылу без уздечки, потому что никто не знает, куда эта сука побежит".

Большие люди сидят, положив ноги на стол. Пьют кофе и любуются красивыми лодыжками секретарш.

Работай головой, чтобы не делать лишней работы руками...

The dead understand everything.

As consciousness dwindled and I began to slip away, I realized that I might be going for good: that the combination of shock, booze, and morphine might end my life. I would be found in a cold farmhouse, my skin blue-gray, my torn hand resting on my belly. The idea did not frighten me; on the contrary, it comforted me.

Sometimes the fruit ripens too early, and a frost kills it.