Тисовая медовуха

Горхат Нэннэ людям является совсем в другом обличье - нежной, юной, кроткой Матерью под струящимся покрывалом, с единственным маляшкой на руках. Она смотрит прямо тебе в глаза с такой человечьей печалью, а другой раз - строго. Но всё же это Горхат Нэннэ. Ошибиться невозможно. Суть-то Божью не спрятать. Хотя оркам привычнее видеть иначе:
влекущий и яростный взгляд
жгуты волос, унизанные алыми бусинами
девять рядов костяных ожерелий
хитрые спирали рубцов
истекающая голубоватым молоком открытая грудь
чёрный серп в сильной руке
иногда - тяжкое плодородное чрево в тигровых полосках растяжек, иногда - потёки тёмной крови между бёдер
и если уж маляшки, то обычно много всяких разных.

Вот Кхрыспена, передавали, видала Горхат Нэннэ в несхожих обличиях - и людских, и орочьих, потому и звала: о Кротость Неукротимых, взыщи всех детей Своих милостью и яростью.

Что ж, если людям удобнее назначать особый день, приходить в специальный дом и там молиться, то для такого случая и у орка из клана Штырь-Печени есть наследные слова.

О Кротость Неукротимых...

Нужно что-то сказать.
А что тут скажешь!
"Человек, ты прекрасен, как восход полной Луны над полем между поединщиками праздника".
"Человек, ради тебя я выпотрошу любого вооружённого противника, открой, каким именем мне тебя называть ".
"Человек, я хочу принять тебя в своё сердце, ты можешь испытать меня в поединке".
"Человек, я знаю, что у тебя сейчас время одинокости и тоски. Я не знаю её причины, но у нас говорили, что двоим вместе и тосковать бывает в радость".
"Человек, в твоём городе меня многие не очень-то жалуют. Но это ничего. Я тебе отвечаю, те, кто больше всех брешет - те и сами севляжки ссыкливые. Кишка у таких тонка, а кровь жиденькая".
"Человек, я думал, что людей я уже навидался, но ты - первый из своего племени, которого я хорошенько рассмотрел".