Пять часов
Я выбегаю из класса с мыслями о полднике. С чем, интересно, бабушка сделала бутерброд?
Я во всю прыть мчусь вниз по лестнице и, как в дремучем лесу, пытаюсь найти дедушкино лицо в толпе родителей, бабушек и нянечек. Раньше мне не нужно было его искать, он сам издалека меня видел. Мне непонятно, когда и почему мы поменялись ролями. И я начинаю подозревать, что суть больших перемен мне не ясна, что они состоят из уймы мелочей, за которыми скрывается что-то такое, что изменилось в корне, но что это такое, я до сих пор не знаю.
– Пять ноль-ноль. Так, на бегу, можно и нос расквасить, шалопай.
Дедушка ерошит мне волосы и смеется. Я гляжу на него и молчу. Он по глазам понимает, что я проголодался.
– Хочешь пополдничать? Тогда чмокни меня.
Я облегченно вздыхаю, бросаюсь ему на шею, и он лезет в карман пальто за бутербродом.
Напрасно я тревожился. Времени пять часов, вот дедушка, вот полдник. Все в порядке.