Аустерліц

Всему свое время. Иногда читаешь книгу и понимаешь, что ее время еще не пришло или уже ушло... Вот так и в этот раз, я постоянно теряла нить повествования, не могла понять переживания героя и даже оценить стиль автора не вышло.

Главный герой активно ищет свои корни, хочет докопаться до истины, понять кто он, но не изнутри, а из истории поколений. Имея очень оригинальную фамилию (которая не только у меня ассоциируется с великой битвой). Его переживания понять можно, но мне они не близки. Книгу не смогла ни понять, ни прочувствовать. Видимо еще к ней не доросла...

Посвящается Йоэлу, некогда влившему в меня коктейль из тех самых бабочек, останки которых Зебальд потом вывалил на вокзальный потолок.

То, что история рассказана в почти до смерти избитом в XX веке стиле «я встретил крутого человека, и сейчас я расскажу о своих встречах с ним и его историю, которая из этих встреч выросла», у Зебальда замечательно исправляется рассказчиком, потому как сразу же становится понятно, что он и Аустерлиц – а это, между прочим, не место великой битвы в данном случае, а имя, или, точнее, фамилия, – друг друга стоят. Встретились две малость обдолбанных (в хорошем смысле) тени без места в мире, каждая со своими медленно шевелящимися тараканами, и зависают себе в удовольствие, разглядывая здания вокзалов и библиотек и размышляя об истоках и философии строений, времени, которое наверняка течет не так, как мы думаем, а заодно о мучительной гибели многолапых. Вы ведь, найдя на подоконнике дохлого мотылька, смахнете его? Герои этой книги – нет. Они замрут, представляя последние секунды жизни крылатого, и погрузятся в меланхолические вопросы о смысле бытия.

Зебальд крутит текст в манере, немного напоминающей Сарамаго – на одном дыхании, Аустерлиц сказал, что этот сказал и так далее, никакой вам тут прямой речи, так, небольшие перерывы, когда рассказчик и Аустерлиц расстаются, чтобы поболтаться в жизненном астрале каждому по отдельности. При этом несколько неожиданно выбрасывается суть – она в том, что Аустерлиц – человек в некотором смысле без прошлого, что сильно повлияло на его жизнь, ибо оказалось, что болезненные пробелы детства нельзя вот так просто оставить без внимания. Нужны-с корни.

Некогда, во время войны, он оказался в Англии, хотя на самом деле англичанином не был; вырос в чужой семье, забыл родной язык, жил под чужим именем, и весь этот процесс вынужденного превращения начался в таком раннем возрасте, что, если бы не неумолимая подкорка, время от времени подкидывающая странное, да некоторые жестокие фактовбросы (привет, ты вообще-то Аустерлиц), можно было бы и до старости горя не знать. Зачем Аустерлиц вываливает рассказчику свою историю, не совсем понятно, хотя тут можно спустить, все-таки, человек с пошатнувшейся крышей; но в целом очередная военная история о потере выглядит довольно оригинально.

Во-первых, она изложена почти что в формате экскурсии. Тут вам рассказы, а тут реальные места и здания, вот, смотрите, Аустерлиц еще и исторический экскурс устроит, вместе со своей философией, что, как, почему и зачем появилось, и его архитектурные изыскания так вплетутся в историческую канву мира и наоборот, что уже и не разберешься, где что (и не надо). Во-вторых, она выложена будто случайно найденными фотографиями, чуть ли не насилу, как иногда кажется, соединенными сюжетной линией. Фото эти, кстати, тоже немного вводят в ступор. Не ждешь, читая о бабочках в художественной книге, что вот сейчас перевернешь страничку, а там хоп – бабочка. Здания, наоборот, очень кстати, но у большинства карточек больно любительский вид. Как будто автор просто распотрошил коробку старых фотографий, разложил их на полу и составил историю. Но, думаю, именно такого впечатления он и добавился – затхлого, реального, немного печального.

Так постепенно сплетаются два одиночества, и буквально вытекает неспешное повествование, разбавленное причудами персонажей. В этом плане роман напомнил «Собирателя бабочек» Йоэла Хаахтелы – среднее между сном и реальностью, потому что таково состояние и рассказчика-передатчика, и Аустерлица.

Мне очень приятно, что роман высокого оценили, отметили несколькими премиями и даже нарекли одной из главных книг современности, потому что я люблю такие вот странные, текучие вещи с глубокими посылами, пространными и размытыми маршрутами, и при этом – удивительно легкие. Потому что даже читая о печальных вещах, сложно не улыбаться тексту, в который словно бы вшили светлые лучики: глазу не всегда видно, но в голову попадают.

Герой этой книги живет, под собою не чуя страны, не имея ни родины, ни привязанностей, ни будущего. Изучает архитектуру (только старую), и замораживает в себе все воспоминания о детстве. Прячется от всего, что может столкнуть его с той реальностью родом из прошлого. В детстве (4 года) он потерял родителей, попал в чужую страну и был воспитан в странной семье. И все же, спустя много десятилетий, он решил начать розыски, откуда он родом и кто его родные. Герой очень прустовский, но если герой-рассказчик у Пруста живет реальными воспоминаниями, что делает его живым в настоящее время через прошлое, то герой Зебальда пытается вспомнить хотя бы что-то. Он находит в итоге ниточки, ведущие в детство. Вот только более живым от этого не становится ни сам герой, ни его прошлое. Да, герой, скорее мертв, чем жив. Неудивительно, что и в своих поисках, он ходит больше по пустынным музеям, старым кладбищам, да обращает внимание больше на детали, вроде мертвых голубей в заброшенной голубятне и навсегда погасших ламп в старой библиотеке. Сам про себя он неоднократно говорит, что его мысли и чувства парализованы. И ничего помочь ему не может.

Стиль книги тоже очень прустовский, такой тягучий и нарочито красивый, который одни читатели сочтут очень приятным на вкус, как те самые чудесные мадленки, а другие скажут, что читать это невозможно. Еще одной особенностью текста является его очень убедительная документальность, пусть и с приставкой «псевдо». История выдуманная, но представлена очень хронологически и пространственно точно, а также с большим количеством «архивных» фотографий. Так что в голову читателю закрадываются сомнения, а может быть и правда был такой Жак Аустерлиц, который в несколько приемов поведал автору историю своей жизни. Герой проводит время в архивах и библиотеках, автор тоже явно провел в этих местах немало времени, изучая историю довоенной Праги, а также историю Холокоста.

Лично у меня книга вызвала двоякие ощущения, от начала книги, всех культурологических отсылок и образов был в восторге, все это противопоставление монументального (архитектура) и незначительного (личная жизнь индивида), «кафкианское» описание здания Дворца юстиции в Брюсселе с коридорами, которые никуда не ведут, а также размышления о том, что здания прочнее историй. Даже начинали рождаться в голове строки будущей рецензии в стиле: «Архитектура – лучшее воплощение запечатленной истории…». Смущали разве что некоторые спорные с точки зрения науки вещи (в искусстве явно автор больше разбирается, чем в естественных науках). Но потом, началась собственно история героя, и мой восторг постепенно испарился. Да там много важных тем, таких как тема потери и нелюбви, много уделяется внимания преследованию евреев на оккупированных немцами территориях с 1939 года. Из романа я впервые узнал про детские поезда, что вывозили детей из стран Восточной Европы в Великобританию в период с конца 1938 года по сентябрь 1939. Однако в целом, книга мне показалось неровной, а история героя не слишком интересной. Открытия, к сожалению, не случилось.