Пост сдал

– Проследи, чтобы в своем тосте он обошелся без скабрезностей.
– Обязательно.
– И кстати, он пережил Харстфилда. Что бы теперь не случилось, он это сделал.
– У нас всегда будет Париж, детка, – говорит Холли голосом Богарта.
Да, все-таки она странноватая. Точнее, особенная.
– Послушай, Гибни, ты тоже должна заботиться о своем здоровье. Что бы ни случилось. Он сильно огорчиться, если ты этого не сделаешь.

– Где они это сделали?
– В спальне Фрайса, – отвечает Пит. – Когда его родители уехали на день в парк развлечений "Шесть флагов" с младшим братом Кита. Проглотили таблетки, улеглись в кровать и умерли, заключив друг друга в объятия, совсем как Ромео и Джульетта.

– Так-так, – говорит Пит. – Доктор Ватсон что-то заметил.
Иззи возвращает фотографию на экран. Ходжес наклоняется, щурится: зрение у него теперь не такое, как прежде. Видит то, что заметила Холли. Рядом с тонким серым проводом, который заканчивается штепселем, воткнутым в розетку, лежит "Волшебный маркер". Кто-то – Эллертон, предпологает Ходжес, потому что заботами Харстфилда ее дочь такой способности решилась – написал на столешнице большую букву "зет".

Таблетка жутко горькая, зато отступление боли такое сладкое. Он думает, что в жизни подобное сочетание встречается часто.

Ты должна душить этот голос, пока он не умрет. Это первое, чем ты должна заняться. Если не поборешься за себя, не сможешь стать лучше. А если не станешь лучше, никому не поможешь стать лучше.

Однако подростки – существа стадные, а потому связаны интеллектуально и эмоционально. По этой самой причине рыбы сбиваются в косяки, а пчелы образуют рои. По этой самой причине ласточки каждый год прилетают в Сан-Хуан-Капистрано. Если говорить о людях, по этой причине «волна» бежит по трибунам футбольных и бейсбольных стадионов, и индивидуумы растворяются в толпе лишь потому, что она есть.

Внешность у нее так себе, но, полагаю, в твоем возрасте не до капризов. Знаешь, как мы раньше говорили? Прикрой флагом лицо и трахай в его честь.

«Одной ногой в могиле, второй – на банановой кожуре»

Да, всё-таки она странноватая. Точнее, особенная.

– Ты действительно думаешь, что он общался с моей сестрой телепатически? Используя «Заппит» как… Что? Канал связи? А другие с этими модифицированными «Заппитами»? Двести сорок с чем-то подростков? – Фредди только смотрит на него сквозь вуаль дыма. – Даже если мы закроем сайт… что будет с ними? Что будет с ними, когда голос начнет убеждать их, что они – собачье дерьмо на башмаке мира, и единственный для них выход – отправиться в долгую прогулку с короткой доски?

Ни одно доброе дело не останется безнаказанным.

Нет, пусть Ходжес живет, вдыхая отравленный воздух из мешка вины, сдернуть который с головы возможности у него не будет. И обязательно наступит момент, когда он этого не выдержит и покончит с собой.

Остаться одной, потеряв того, кого любишь, — вот худший паралич.

Она жмет первую попавшуюся клавишу — и компьютер Билла просыпается, показав рабочий стол, по которому разбросаны все его файлы. Холли то и дело ругает Билла за это, говорит: это все равно, что не закрывать дверь, уходя из дома, причем еще и разложить перед этим все ценное на кухонном столе и добавить записку: «Воруйте, не стесняйтесь».

Будто зло — это птица, как стервятник, что ли, — и она улетает прочь, как только преступник, на котором он сидел, арестован.

Пока есть жизнь, есть надежды

Убийство- не контроль над чужим разумом. Убйство-это убийство. Самоубтйство- это контроль.

Месть- действовать блюдо, которое лучше подавать холодным