The Reader

Я отвёл Ханне некую нишу, это было нечто такое, что было для меня важно и ради чего я старался, однако места в моей жизни для Ханны не нашлось. (...) Ведь её я в сущности прогнал - именно тем, что отвёл ей маленькую нишу.

Иногда мне чудилось, что она сама страдает от собственной холодности и суровости. Что ей хочется тепла, пусть даже оно проявляется в виде извинений, просьб, увещеваний.

Нет, она вовсе не обделяла меня ласками, не забывала обо мне. Но всё это она делала ради собственного наслаждения, чему она учила и меня.

Нелегко ведь, наверное, быть самой маленькой из четырёх детей, тут без нахальства своего не добьёшься.

Указание на виновных не освобождало нас от чувства стыда. Зато сам стыд был не так мучителен.

Когда человек спасется бегством, он не только откуда-то уходить, но и куда-то приходит.

Любовь к родителям - это единственая любовь, за которую не несешь ответствеости.

Я никогда так и не смог избавиться от того, чтобы не сравнивать свою близость с Гертрудой со своей близостью с Ханной; и всегда, когда я держал Гертруду в объятиях, у меня
было чувство, что здесь что-то не так, что она не та, что на ощупь она не
та, что она не так пахнет и что у нее не тот вкус. Я думал, что это пройдет.
Я надеялся, что это пройдет. Я хотел быть свободным от Ханны. Но чувство,
что здесь что-то не так, не проходило.

Да и каким авторитетом у собственных детей могли пользоваться те, кто либо совершал преступления во времена нацизма, либо был их молчаливым, не протестующим свидетелем, либо терпимо отнесся к преступникам после 1945 года.

Я думаю так: если ты пришел к какому-нибудь результату, закрепил этот результат в каком-нибудь решении, то тебе еще предстоит узнать, что практические действия это совсем отдельный пункт - они могут, но не обязательно должны следовать за решением. За свою жизнь я достаточно часто делал то, на что я не решался и не делал того, на что решался.

Представь себе, кто-то губит сам себя, намеренно, и ты можешь его спасти - ты спасешь его?

...когда-то мне казалось, что необходимо затевать смелые путешествия, и я заставлял себя ехать на Цейлон, в Египет или Бразилию, но со временем опять отдал предпочтение знакомым местам, чтобы познакомиться с ними еще ближе. Здесь мне видно больше, чем там.

Бегством является здесь не обращение к прошлому, а наоборот — зацикленность исключительно на настоящем или будущем, остающимися совершенно невосприимчивыми к наследию прошлого, которое во многом сформировало нас и с которым наше сосуществование поневоле продолжается.

Порой из плотного пучка на затылке выбивались непослушные прядки волос, и ветерок от сквозняка играл ими. Иногда Ханна приходила в платье с вырезом, в котором можно было разглядеть родинку на левом плече. Я вспоминал, как сдувал прядки волос на ее затылке и как целовал эту родинку. Но память лишь регистрировала воспоминания. Чувств они никаких не вызывали

Неужели то, что я в нее влюбился, было ценой за то, что она спала со
мной? И сегодня, после ночи, проведенной с женщиной, у меня все еще
появляется чувство, что меня одарили нежностями и что мне следует их как-то
компенсировать -- по отношению к ней, моей первой, которую я все еще пытаюсь
любить, а также по отношению к миру, которому я отдаю себя на суд.

Почему? Почему самые прекрасные события теряют задним числом свою прелесть, когда обнаруживается их подноготная?

Ведь если вожделенный взгляд столь же греховен, как удовлетворение вожделения, а вызванные грёзы столь же греховны, как то, о чём я грезил, что не проще ли удовлетворить само желание и совершить сам грех?
Михаэль