Цитаты из книги Аль Капоне

Судите сами, вот обычное меню Капоне: завтрак — каша, два яйца вкрутую (только по пятницам), пирожное, кофе с молоком и сахаром; обед — тушёная говядина, целая пшеничная булка, масло, бобы (три раза в неделю), вода; ужин — бобы, целая пшеничная булка, масло, кофе без сахара. А вот расписание его обычного дня: 6.30 — подъём, 6.45 — поверка, 7.00 — завтрак в общей столовой, 7.15 — переход в сапожную мастерскую на работу, 10.30 — возвращение в камеру, 11.30 — поверка, 12.00 — обед в общей столовой, 12.15 — возвращение в камеру, 13.00 — переход в сапожную мастерскую на работу, 14.00 (по субботам и воскресеньям — 13.00) — прогулка во дворе, 15.00 — возвращение в камеру, 16.00 — ужин в общей столовой, 16.15 — возвращение в камеру, 17.00 (по вторникам и четвергам) — вечерняя прогулка, 18.00 — в камерах включают радио (во время музыкального часа, с 18.00 до 19.00, заключённые могли играть на музыкальных инструментах и петь), 20.30 — поверка, 21.45 — сигнал к раздеванию, 22.00 — выключение света, 24.00 — заключённых пересчитывают в постелях. Для Капоне такой режим был пыткой: он привык проводить ночи в кутежах и вставать не раньше полудня, а тут — ранний подъём, скудная однообразная еда без овощей и без вина, причём на каждый приём пищи отводится всего 15 минут, тогда как его обычные застолья с семьёй или друзьями длились часами — с разговорами, шутками, смехом!

Аль вообще легко сходился с людьми и очаровывал их. Он умел слушать и с неподдельным интересом расспрашивал своих собеседников о их семье, роде занятий, увлечениях. Был готов облагодетельствовать каждого, кто не становился у него поперёк пути. В тюрьме они с Рио улаживали конфликты между заключёнными, став своего рода арбитрами в спорах, и посылали подарки их нуждающимся семьям. На Рождество, например, Капоне оплатил 25 подарочных наборов со вкусностями для детей, чьи отцы сидели в тюрьме. «Он услышал о сборе средств на новую детскую больницу и послал тысячу долларов, — рассказывал журналистам Герберт Смит. — Потом решил, что этого недостаточно, и добавил ещё 500. Пенсильванский университет устроил благотворительный спектакль и, верно, ради шутки прислал несколько билетов Алю Капоне. Он купил 200». Поступая таким образом, Аль мог уже не опасаться за свою жизнь: враги не сумели бы завербовать убийц среди людей, готовых кому угодно глотку перегрызть за такого человека. Это было очень важно, потому что в его отсутствие вражда между бандами возобновилась.

Об Але Капоне ходит много противоречивых рассказов, потому что он был многогранной личностью, а не плоской фигурой. Он любил находиться на людях, но словно никак не мог найти ту компанию, в которой чувствовал бы себя вполне свободно, «в своей тарелке». На его роскошные вечеринки «звёзды» приходили ради его щедрости и из боязни его разозлить, но не ради него самого; проводить много времени с семьёй, которую он любил и которая любила его, он не мог, опасаясь за её безопасность (сам он никогда не садился возле окна); постоянно вращаться в среде гангстеров — людей жестоких, алчных и ограниченных, — похоже, было неприятно ему самому; простые люди, зарабатывающие на жизнь честным трудом, его сторонились, поскольку он был преступником, хотя и отдавали должное его душевным качествам. Всё это довольно наглядно отразилось в увлечении Капоне гольфом — «спортом джентльменов», хотя бокс и бейсбол он ставил гораздо выше.

Аль считал себя невиновным перед обществом, и, поскольку всё познаётся в сравнении, у него были на то кое-какие основания. Да, он наживался на тяге американцев к алкоголю, зато, по крайней мере, не травил их — в отличие от американского правительства. Для борьбы с хищениями промышленного спирта, которые достигали шестидесяти миллионов галлонов в год, администрация Калвина Кулиджа решила в 1926 году призвать на помощь химию — превращать спирт в денатурат. Проще всего было добавить ядовитый метиловый спирт (четыре части метанола, 2,25 части пиридинового основания и 0,5 части бензола на 100 частей этилового спирта), но некоторые производители, проявляя человечность (и прозорливость), примешивали к своей продукции нелетальные компоненты с отвратительно горьким вкусом, чтобы спирт нельзя было пить. Разумеется, бутлегеры тоже были не без греха: содержание вредных металлов в виски и джине, производимых на подпольных заводах, часто зашкаливало. Для врачей стало привычным делом откачивать работяг, которых после выходных выворачивало наизнанку от рвоты. Но правительство применило к травле пьющего населения научный подход. К середине 1927 года к спирту примешивали керосин и бруцин (алкалоид из семян рвотного ореха), газолин, бензин, кадмий, йодинол, цинк, соли ртути, никотин, эфир, формальдегид, хлороформ, камфору, карболовую кислоту, хинин и ацетон. Министерство финансов требовало, чтобы доля метилового спирта в этом составе была не менее десяти процентов.