Цитаты из книги Левиафан

Меланхолия. Душевная угнетенность делает человека склонным к беспричинному страху, что является сумасшествием, обычно называемым меланхолией. Последняя проявляется в различных формах, как, например, в частом посещении уединенных мест и могил, странном поведении и в боязни то одной, то другой вещи.

Я говорю это не для отрицания пользы университетов. Но, так как мне придется позже говорить об их роли в государстве, я не должен пропустить случая попутно показать вам, каковы их недостатки, а одним из них является частое употребление ничего не значащих слов.

Там, где нет общей власти, нет закона, а там, где нет закона, нет справедливости

Этими и другими подобными установлениями языческие законодатели в согласии с их задачей (которая заключалась в поддержании мира в государстве) достигли того, что простой народ винил в своих несчастьях самого себя — за нарушение или неправильное исполнение религиозных церемоний или за неповиновение законам — и был менее всего склонен бунтовать против своих правителей [111].

Отсутствие знания, т.е. незнание причин, располагает или, вернее, вынуждает человека полагаться на совет и авторитет других. Ибо если человек, которого интересует какая-либо истина, не полагается на собственное мнение, то он вынужден полагаться на мнение кого-либо другого, которого считает умнее себя и в отношении которого у него нет основания думать, чтобы тот его обманывал [97].

Люди, твердо убежденные, что мудры в государственных делах, склонны к честолюбию, ибо без официального положения в государственном совете и в суде они лишены той чести, которую может им доставить их мудрость. Вот почему домогаться государственных должностей склонны также красноречивые ораторы, так как красноречивые люди представляются мудрыми как самим себе, так и другим [96].

Тщеславные люди, а именно те, кто, не сознавая в себе больших способностей, преисполнены самодовольства, считают себя храбрецами, склонны к хвастовству, но не к смелым начинаниям, ибо при опасности или затруднениях они добиваются лишь того, что все видят их неспособность [95].

Повиноваться кому-либо — значит оказывать ему уважение, ибо никто не повинуется тому, кто, по его мнению, не имеет возможности ни помочь, ни вредить ему. Следовательно, не повиноваться — значит оказывать неуважение [83].

Так мы видим, что истина состоит в правильной расстановке имен в наших утверждениях, то человек, который ищет точной истины, должен помнить, что обозначает каждое употребляемое им имя, и соответственно этому поместить его; в противном случае он попадает в ловушку слов, как птица в силок, и, чем больше усилий употребит, чтобы вырваться, тем больше запутается [29].

Без способности речи у людей не было бы государства, ни общества, ни договора, ни мира, так же как этого нет у львов, медведей и волков [24].

Те другие способности, о которых я буду говорить позднее и которые кажутся присущими лишь человеку, приобретены и умножены изучением и трудолюбием, а у большинства ученых людей — просвещением и дисциплиной, и все они возникли благодаря изобретению слов и речи. Ибо человеческий ум не имеет никакого другого видения, кроме ощущения мыслей и связи мыслей, но при помощи речи и метода эти способности могут быть развиты до такой степени, что человек делается отличным от всех других живых существ [22].

Однако же неблагоразумие отличает человека от животного. Бывают животные, которые в возрасте одного года больше замечают и преследуют то, что им полезно, следовательно, более благоразумны, чем десятилетние ребята [21].

Понимание же, составляющее специфическую особенность человека, состоит в понимании не только воли другого человека, но и его идей и мыслей, поскольку последние выражены последовательным рядом имен вещей, соединенных последовательным рядом имен вещей, соединенных в утверждения, отрицания и другие формы речи [16].

Вследствие незнания, каким образом отличить сновидения и другие яркие фантастические образы от того, что мы видим и ощущаем наяву, и возникло в прошлом большинство религий язычников, поклонявшихся сатирам, фавнам, нимфам и т.п. [15].

И даже среди тех людей, которые на совещаниях по государственным вопросам любят показать свою начитанность в политике и истории, весьма немногие делают это в своих домашних делах, где затрагиваются их частные интересы, ибо они достаточно благоразумны в отношении своих частных дел. В общественных же делах они больше озабочены репутацией собственного остроумия, чем успехом дела.

Мир, дарованный тем, кто упорствует в своей враждебности, есть не мир, а страх