Норманс

Эрнст Юнгер писал: «Война разоблачает перед нами то, что старательно прячет могила». Как точно передает эта сентенция впечатление от классической литературы Луи-Фердинанда Селина (1894-1961). Предпринятое в самом начале писательства путешествие на край ночи предопределило всю жизнь автора. За краем ночи открылись ненависть, война, смерть и прочие ингредиенты хорошо устроенной могилы. Если вы любопытны, но негодны для строевой службы, познакомьтесь с изнанкой существования хотя бы через творчеств...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,9

17 оценок

5
41%
4
35%
3
18%
2
6%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 25Хотят прочитать 117

Рецензии

shnur7773 мая 2021 г.
На глубине безумия
Роман Номанс или Феерия для другого раза "часть вторая" знаменует собой завершение "сумасшедшего" творческого периода Селина. В то же время именно этот роман является истинным образчиком абсолютного погружения в безумие, прострацию и совершенно поехавший сюрреализм. Поэтому данную книгу можно рассматривать и как художественное творение и как пример явной патологии, смешанной с всевозможными психическими перверсиями. Начать лучше с первого.
Итак, роман был написан в 1954 году и явился последним в линейке сюрреалистической литературы Селина - Банда Гиньолей - Лондонский Мост - Феерия для другого раза. Сразу стоит заметить, что с каждой следующей книгой накал безумия, абстракционизма, размытия любого внятного нарратива только усиливался, достигнув последнего пика в Нормансе. Можно сказать, что именно в этом романе фантасмагорический мир Селина сжался в одну точку, "схлопнулся" во времени и пространстве всего до нескольких часов или даже минут его непростой жизни.
В общем и целом, события романа отсутствуют вовсе. Селин просто-напросто занимается описанием (или вернее сказать реконструкцией) артиллерийского обстрела дома, в котором он жил со своей возлюбленной Лили и котом Бебером. Хронологически события книги укладываются максимум в один час, за который Селин успевает пережить, передумать, перечувствовать несколько жизней, умереть и снова воскреснуть. Вне всякого сомнения, для него это событие являлось, возможно, одним из самых травматических в жизни. Поэтому совсем не случайно, что именно на нем он так подробно останавливается, пытаясь осознать и понять, что же тогда, собственно, произошло. Можно утверждать даже, что Норманс является не художественной, а терапевтической литературой, написанной не столько для читателя, сколько для писателя.

Содержание книги предстает, конечно, самой слабой ее частью. Мы видим традиционную для Селина картину мира - рядом с ним агрессивные, озлобленные, жаждущие крови и в то же время невероятно трусливые люди-отщепенцы, чье бытие ограничивается базовыми потребностями в удовлетворении похоти, жажды и кровавой "бойни". Предводителем всего этого действия является некий антигерой данного романа, знакомый читателю по прошлым произведениям, калека, а по совместительству художник и растлитель дам по имени Жюль. В данной книге он предстает неким темным ангелом, властелином, командующим огненными взрывными силами эскадрилий, насылающим на Селина взрывные ураганы. Стоит заметить, что дирижирует демоническим оркестром он с ветряной мельницы (на которую забрался не иначе как с помощью нечистых сил). Практически вся первая треть книги уделена, если можно так выразиться, односторонним взаимоотношениям Селина, который выкрикивает в сторону своего оппонента всевозможные ругательства и Жюля, который не обращает на них никакого внимания и продолжает свое причудливой действо.
Однако небесное торжество пикирующих бомбардировщиков не проходит бесследно и для жильцов дома, в котором Селин в то время квартировал. Сначала описывается форменное фантасмагорическое безумие, достойное картины Сальвадора Дали, в котором любая вещь становится одушевленной, а единое и статичное полотно, которое мы называем бытием обретает динамику и разрывается на автономные, самодостаточные кусочки, спешащие по своим делам. Так, Селин раз за разом возращается к волшебному ригодону (позднее он совсем не случайно назовет так свой последний, предсмертный роман) предметов интерьера, столовых приборов, стен, дверей и окон. После сотого разорвавшегося снаряда (каждый из которых Селином скурпулезно отмечен в виде разрывающих ткань повествования "буумах") спектр видения кардинально меняется - теперь нет ни верха ни низа, он одновременно всюду и нигде, огромные шкафы отплясывают бешеные танцы со стульями, а в пространстве разверзается мифическая щель небытия, прямо в том месте, где когда-то был лифт, распахивая свою кровожадную пасть в ожидании новых жертв. И, конечно, эти жертвы не заставляют себя ждать, ведь толпа, оказавшаяся в экстремальной ситуации, всегда рада их предоставить.
Конечно, в Нормансе не обошлось без типичной для Селина репрезентации социума. Толпа, какой бы она ни была, даже если это всего лишь пара законных супругов, по Селину - абсолютно одуревшая, озверевшая, помешанная тысячеголовая гидра, от взгляда которой невозможно спрятаться. Тут она репрезентируется в виде огромного Борова по имени (что интересно) Норманс, а также его дочери и супруги, для которой муж ищет лекарство. За спасением и помощью обращаются к Селину, при этом предварительно, на эмоциях, хорошенько его избив. Добыв лекарство, о нем тут же забывают. Жильцы дома, отворив склад, в котором хранились медикаменты, моментально устраивают грандиозную пьянку и "затыкают" разверзнувшуюся в центре дома дыру толстяком Нормансом, случайно отправив туда же еще парочку соседей. Единственный положительный герой романа - друг Селина Оттавио. Именно он вызволяет его из толпы линчевателей и даже вытаскивает на руках из обломков бывшего жилища. После чего, как это и подобает истинному герою удаляется по своим делам (а именно - предупреждать жителей города о следующем налете с помощью сирены).
Относительно данного романа можно перефразировать известное выражение "распалась связь времен" в "распалась связь сюжета". Нарративно книга представляет из себя абсолютно фрагментарные осколки мышления с полным диссонансом какой-либо логической последовательности. Тут меняется и перемешивается все - персонажи (которые нередко вдруг меняются именами), место действия (Селин то оказывается у лифта, то погребенным под штукатуркой где-то на верхних этажах), мотивы (как у главной героини Лили, которая вдруг решает забраться на мельницу к Жюлю и устроить с ним пьяную вакханалию) и просто оценочное суждение (так нередко, в середине фразы Селин вдруг прерывает сам себя и проклятия оборачиваются благодарностью). Собственно, говоря, как упоминалось в начале, это книга представляет из себя наглядную иллюстрацию психической болезни, переплавляемой в художественную форму (и очень успешно, если вспомнить следующий превосходный роман Селина "Из замка в замок"). Автор страдает и манией величия, постоянно сравнивая себя с Плинием и под конец даже облачаясь в самодельную тогу из рваного полотенца и манией преследования, ведь практически каждый персонаж вызывает у него подозрения и прежде всего он думает, что к нему обращаются с единственной целью - истязания (и оказывается прав), ну и конечно, навязчивые идеи, параноидальные галлюцинации и полная пространственно-временная дизориентация - все это спутники героя на протяжении целого квартета романов. Однако сквозь пелену психической расстроенности все-также прорывается мощный, громовой, самовластный авторский голос, раскалывающий небеса своим неповторимым стилем.
Действительно, можно было бы сказать, что данная книга не представляет из себя чего-то интересного, если бы не авторский стиль, сглаживающий все изъяны. Это мощная, бурная энергетика, опрокидывающая любые недосказанности засасывает с головой и превращает четыреста страниц текста в смелую, пышущую жаром, безумием, сюрреализмом и смелостью литературу, сравниться с которой могут только немногие представители контркультурной прозы, явившиеся ее своеобразными наследниками. И все-таки приятно наблюдать как корабль подобной литературы, расправляя паруса чистой воли бороздит просторы свихнувшегося, бессмысленного, ожесточенного мира.
Читать далее
5
482

Все рецензии

Цитаты

DmitrijHatin21 декабря 2025 г.
Я принимаю вашу критику, ваши оскорбления, это так обычно для них – оскорблять людей, о которых они не имеют представления, а сами берут все, что плохо лежит, воруют книги, занимаются плагиатом! настоящая чума! если вы поймаете их на горячем, на «дайте-мне-я-вам-верну», вам лучше промолчать... конечно, правила приличия будут соблюдены!.. но можно со спокойной совестью утверждать, что книги больше не покупают, их воруют... это даже «дело чести!» никогда не покупать книги. Не найдется и одного на двадцать человек, который бы вас прочел и вам же за это заплатил! печально? а вы выясните, хватит ли одного кусочка ветчины на двадцать человек? а выдержит ли кресло в кинотеатре сорок задниц?... привет вам, бедняги-ограбленные! писаки! а хуже всего то презрение, которым они вас обливают, оно ведь им ничего не стоит! бесплатно!.. и неистово кромсают вашу книгу, ненавидят ее, подтирают ею жопу, набивают мячи и толкают все, что осталось, за бесценок на Набережной... вы мне скажете: есть средство! нужно утопить всех плагиаторов! и с ними всех подражателей! только после того, как они возместят убытки!.. или же! лавочник ничего не имеет против, если у него пробуют селедку... но пойди укради! Полиция!.. я тут выворачиваюсь наизнанку, устраиваю клоунады и все задаром, это ли не ужас? я столько заплатил!.. как подумаю о бабках, я зеленею, задыхаюсь, хуже, чем в лапах у этого ублюдка!.. я леденею... кровь, сердце, нервы... мне хуже, чем Дельфине!.. является парень «Дайте-мне!» я теряю сознание!.. и еще, послушайте! посмотрите! меня захватывает повествовательный раж! я вам плету про всю эту несуразицу просто так! чтоб пофилософствовать!.. дарю! чертова Муза-расточительница! как мне все надоело!
Читать далее
1
37
DmitrijHatin21 декабря 2025 г.
Ах, воспоминания! если вам все равно! вы совсем не помогаете мне вспоминать!.. я же забуду! тем хуже! вы боитесь быть скомпрометированным? вы не правы!.. все-таки три, четыре века, это уже что-то! У меня есть друзья, старые боевые товарищи, я говорю им: поосторожней с вашими дорогами воспоминаниями!.. о, а они мне отвечают, что дерево не помнит весны, осенних гроз, просто листья распускаются и опадают, и все!.. все!.. птицы улетели, дерево молчит!.. а вы, Фердинанд, вы лишились зубов и волос, у вас нет больше причины болтать!.. с вас опала листва!.. тишина!.. это зима, дружочек! это зима!..
– Но свои воспоминания я продаю в печатном виде! тупицы! это чтобы прокормить себя и своих животных! а я так любил анонимность...
– Ну тогда вам должно быть просто стыдно! – возмущаются они.
– А они сами, их ренты? Не стыдно? пенсии, страховки и тэдэ?
Материалистический монстр поворачивается только для того, чтобы посмотреть, как другие живут... Простофили! В головах пусто, все в карманах!
Читать далее
1
39
DmitrijHatin20 декабря 2025 г.
Мы в глубине привратницкой... вверх ногами... или нет... не знаю... просто говорю, как есть... дом качается... дергается...
– Он уже это говорил!
Я слышу!.. и что? Если бы вы забыли, о чем речь, я бы потерял нить!.. у меня нет личного кинотеатра, чтобы демонстрировать вам фильм в комфортабельных условиях... или прокручивать во сне... и никакого «шумового оформления», разумеется... никаких придирчивых и ядовитых критиков, ругающих мои гениальные способности!.. на мою долю достается только враждебность народа и катастрофа!.. теряю катастрофу, теряюсь сам! Теплые ветра и слова!
– Сволочь! Шарлатан! Вонючий сутенер!
Назовите меня так, если увидите меня в привратницкой полностью вооруженным! Но я не хочу, чтобы вы обо мне так подумали!.. и прошу прощения за сентименты!
Читать далее
1
40