Сталинский руссоцентризм. Советская массовая культура и формирование русского национального самосознания

Если говорить о нашей национальной культуре, то мы не те русские, которые были до 1917 года, и Русь у нас не та, что была раньше, и культура у нас не та, что была раньше.

А.А. Жданов, 16 августа 1946-го года

Я люблю иногда покритиковать авторов академических трудов за несколько надуманные тезисы, составляющие научную новизну их работы. Да, я понимаю, что это обязательный ритуальный элемент, просто рассказывать считается не комильфо. Что ж, Бранденбергер дает хороший повод еще раз пройтись по надуманности теоретических элементов.

Автор считает и пытается доказать читателю, что тот поворот в интерпретации истории, что произошел в СССР в конце 30-х, был вызван сознательными действиями высших лиц в государстве, которые увидели в элементах русского национального мифа удобный материал для мобилизующей пропаганды. Непреднамеренным результатом этой пропаганды стало оформление русского как такового, в духе конструктивистского подхода к нациестроительству. Сам тезис ни плох, ни хорош, проблемы начинаются тогда, когда автор начинает набрасывать произвольно выбранные факты для подтверждения своей конструкции.

Положим руку на сердце и признаемся, что имплицитно в той или иной манере так делают все, но Бранденбергер делает это нарочито и скучно. Читатель узнает, что ни одного документа, подтверждающего вышеописанное решение партийного руководства, не существует, так что истинность тезиса будет проверяться на интерпретации популярного искусства и учебников истории. Так как сам автор явно понимает, что это только посыл сверху, он обещает рассказать и о рецепции поворота в интерпретации истории снизу, через мнения людей. Затем приводит два-три мнения и считает свои предположения доказанными. Грусть-печаль охватывает и читателя, и автора, поэтому для повышения убедительности Бранденбергер в заключение почти слово в слово повторяет введение, следуя известной максиме про мать учения.

Если бы губы Никанора Ивановича… Если бы убрать нелепую теоретическую конструкцию, то изумленный читатель увидел бы интересную книгу об исторической политике. Вот ревущие советские двадцатые с «нигилизмом» Покровского, топчущим национальную гордость великороссов рассказом об империализме и угнетении. Вот первая попытка развернуть течение реки, создать стабильный учебник истории и поместить на небо новый, советский пантеон. Вот катастрофа Большого террора, сметающая почти полностью всех новых олимпийцев, которых от безысходности в 1937-м начинают заменять на аккуратно реабилитируемых и правильно подобранных героев из царской России. Вот война, которая подхлестывает это дело, вот ждановская реакция, целью которой, вроде бы, было вернуть баланс в безоглядное прославление русского народа, снизить ущерб для второго среди равных украинского и остальных задетых.

Сама процедура долгого, мучительного редактирования учебника Шестакова удивительно похожа на мытарства украинских авторов, описанные Екельчиком . Неудивительно, что Екельчик ссылается на Бранденбергера, а он - на Екельчика (переводчик даже называет его уважительно Йекельчиком). Но как бы не был ангажирован Добренко "Позднем сталинизме" , он куда интереснее, информирование и глубже пишет о сталинской исторической политике, чем Бранденбергер (хотя сам на него тоже ссылается).

Пожалуй, единственным интересным для меня моментом в книге стал рассказ о «Ленинградском деле». Бранденбергер пишет, что пострадавшие действительно хотели создать российскую партию в ущерб ВКП(б), так как принимали многие символические действия власти по прославлению русского народа за чистую монету.

P.S. Автор, насколько я могу судить, перепутал Рожественского и Макарова, утверждая, что первого начали прославлять в послевоенное время.

P.P.S. Любопытно, что название первого издания на русском следовало английскому и говорило о национал-большевизме, но потом автор изменил название для избежания ненужных современных политических коннотаций.

Д.Л. Бранденберг "Национал-большевизм. Сталинская массовая культура и формирование русского национально самосознания (1931-1956)".

В 1930 годы Сталин и его окружение, озабоченные задачей мобилизации советского общества для грядущей войны, организовали пропагандистскую кампанию по "реабилитации" славных деятелей русского национального прошлого. В своем исследовании Д.Л.Бранденбергер прослеживает историю популистской идеологии "национал-большевизма" от 1930 годов вплоть до середины 1950 годов, обнаруживая, что идеология эта, вразрез с намерениями ее творцов, стала катализатором формирования русского национального самосознания. Раскрывая истоки "национал-большевизма" в ближайшем окружении Сталина, автор прослеживает, каким образом новая идеология внедрялась в советское общество через систему образования и массовую культуру. Важнейшей частью исследования становится попытка реконструкции "общественного мнения" сталинской эпохи, следы которого извлекаются из писем и дневников современников, из секретных сводок НКВД. "Советский человек", советское самосознание, как правило, ассоциируется с идеологией "классового сознания". Бранденбергер доказывает, что, особенно на массовом уровне, идеология сталинизма в большей степени может быть связана с русским национализмом, нежели с пролетарским интернационализмом. Начну издалека. Книга написана и переведена достаточно грамотным, понятным даже обычному читателю языком. Манера авторского повествования мне понравилась и нареканий не вызвала. Видно, что была проведена большая работа: использован широкий круг источников и историографии, что опять же положительно сказывается на качестве исследования. Однако, книга весьма противоречива, а именно характер высказываний и их основа. Итак, главный тезис исследования - в 30-е гг. ХХ в. советское руководство было настолько озабочено государственным строительством, что прибегало к руссоцентризму как к популистской идеологии. Автор приводит большое количество аргументов подтверждающих этот тезис. Проводит аналогии с аналогичными движениями в других странах, выделяет причинно-следственные связи. По-мнению автора, полноценной русской нации до Сталина не существовало. Вызвано это было, в первую очередь, разнородностью населения царской России, во-вторых, пренебрежением национальными нарративами и популистикой руссоцентризма в царский период. На мой взгляд, здесь придраться практически не к чему. Действительно, в царской России не уделяли должного внимания национальным вопросам (хотя уверен, есть и обратные мнения). Не уделяли просто по причине того, что, ну не до этого было. Не стоял этот вопрос особняком. Серьезно пригодилось это лишь в годы Первой Мировой Войны, однако, попытки реализации, внедрения в народные массы этого самого руссоцентризма (под личиной гражданской мобилизации) были тщетны. Затем, в период революции и Гражданской войны опять же было не до этого. Причины всем понятны и еще раз пережевывать их смысла нет. В первые годы становления советского государства, опять же смысла в реализации данной программы не было. Необходимо было настроить национальные республики на создание общего государства, и лишний раз заикаться о русском великодержавном шовинизме в положительном ключе ни кто не стал (итого стала политика украинизации, белорусизации и т.д.). Скорее наоборот. Большевики всячески старались отодвинуться от полемик по поводу главенства русской нации (за что их теперь всячески упрекают). И вот наступил сталинский период. Предпосылкой, верно отмеченной автором, принятия на вооружение руссоцентризма являлось - разочарование партийной верхушки в прежних революционных идеалах, что соответственным образом отражалось и на настроении ведомого народа. Я бы добавил сюда еще одну предпосылку, а именно окончательный крах идеи мировой революции, что позволили большевикам сконцентрировать все свои усилия только в пределах СССР. Кампания «Дружбы народов» не дала нужных результатов и только вызвала некоторые брожения в обществе. Привела к противоречиям как в партии, так и в народе, и навела Сталина на мысль о том, что при строительстве нового советского человека необходимо опираться на русскую нацию. Как раз таки о механизмах данного строительства и рассказывает данная книга. Противоречий, которые бросились мне в глаза несколько: 1. Источниковая и историографическая база очень часто притянута под позицию автора; 2. Используются совершенно не уместные выдержки из трудов Андерсена и Геллнера, которые помимо логической связи ломают и сам текст; 3. Необоснованность некоторых выводов, к примеру Бранденберг выдвигает тезис о тенденции советских партийных лидеров считать себя наследниками Российской империи и основывается при этом (прямо в тексте) на другое свое мнение. Плюсы книги: 1. Широко освещает проблему исторического образования в сталинский период; 2. Дает достаточное освещение настроений партийной верхушки того времени; 3. Грамотное преподнесение соцреализма, как механизма формирования гражданского самосознания; 4. Шикарная источниковая и историографическая база; 5. Проработанная система и структура исследования. Минусы книги: 1. Мало затрагивается проблема мировоззрения советского народа. Совершенно не учитывается влияние на самосознание коллективизации и индустриализации; 2. Источниковая и историографическая база исследования часто преподносится не по факту, а исходя из мнения автора. В один момент используемое исследование актуально, в другой, противоречащий мнению автора, нет. Странно; 3. Завуалированность части выводов (к счастью минимальной) просто не понятна. Зачем усложнять? 4. Окончательный вывод о фактическом создании Сталиным русской нации просто смешон и кроме мнения самого автора ничем не подтверждается. Другими словами, Бранденберг указывает на те изменения в гражданском самосознании, которые происходили в сталинский период, указывая на их малую впитываемость в народной среде и партийной верхушке, все же делает вывод о том, что именно при Сталине была целиком и полностью сформирована русская нация. Возражая автору, хочу отметить, что не смотря на широкий спектр мер, принятых Сталиным, ему не удалось сформировать русского национального самосознания, которое должно было определять советское. В качестве аргументации приведу следующее: 1. Об этом говорят национальные конфликты, которые имели место после смерти Сталина. 2. Те, национальные герои, которые выводились на культурную и историческую сцену, с такой же легкостью с нее выводились. 3. Партийная верхушка, представленная разными национальностями, ни на грамм не прониклась данной идеей. 4. Лозунги, провозглашающие главенство русской нации, так и остались лозунгами. Никаких политических или культурных подвижек они не несли. Мой вывод: Сталин лишь принял необходимые для той социально-политической ситуации меры. Это гражданское предприятие не достигло уровня идеи, однако, дало определенные результаты (победа в ВОВ, перестройка системы образования, национальная политика), которые автор и интерпретирует как завершенные. Как основные мероприятия, сплотившие советские! народы в русский. Да и, сам распад СССР и те конфликты, которые этот развал предопределили говорят о подобном. Точка.