Живы будем – не умрем. По страницам жизни уральской крестьянки

Осень уже шагает неспешно и слегка золотит землю медленно падающими листьями березы. В открытое окошечко дует легкий ветерок, но он уже не несет летний зной, а веет ранней предосенней свежестью. На дворе стоит настоящая благодать конца лета, и мы еще наслаждаемся прощальным вёдром.

Мы строили социализм, да еще с человеческим лицом, потом коммунизм (толком не зная, что это такое), побеждали империализм, восхваляли ленинскую гвардию, возносили до небес коммунистов, ставили их себе в пример, а своего простого труженика, на ком все держится в жизни, унижали, обижали, а подчас и забывали.

Нытики и пессимисты всегда были мне чужды, и я держалась от них подальше. Всякого рода трудности и преодоления считала временными, хотела делать дело и видеть свой результат. Есть дела неприятные, но обязательные, от них не надо уклоняться. Есть дела от которых зависит твой внутренний рост. Зачастую они трудные, но их не надо бояться. Целеустремлённость в молодости должна быть главным качеством личности. Если человек не знает, куда держать путь, то ему и не дует попутный ветер

В Свердловске нас водили строем, по двое. Мы крепко держались за руки, боялись потеряться и отстать. Только здесь впервые я услышала слова, которые прозвучали для меня, как иностранная речь: завтрак, ужин, обед из трех блюд. До сих пор мы никогда не обедали с мамой, да еще из трех блюд. Мы всегда ели дома как придется, где придется и что придется, а тут сразу «котлеты с гарниром». Когда я похвасталась маме, она переспросила меня: «Как ты сказала? Коклеты с чем?»

Я люблю начало зимы. Только первый пушистый снег и первая любовь так хороши. Они похожи своим неожиданным появлением и исчезновением, легким волнением и ожиданием нового, они чисты и желанны, но проходящи. Они томят душу и остаются с тобой на всю жизнь.

Мама никогда не пугала меня Божьим наказанием, но предостерегала:
– Не делай худа, вот тогда Господь и пошлет долюшку счастливу.
Кто знает, может, эти материнские наказы вместе с пронзительным взглядом святых оберегали и останавливали от дурных поступков.

В тылу был свой фронт, и он еще долго продолжался после войны, конца не было видно. Война убила наших отцов пулей, вдов наградила непосильным трудом, детей сиротством, а всех – голодом.

В войну и после нее потребность в лесозаготовках значительно возросла, а рабочих рук не хватало, в особенности мужских, и ранешнюю технологию лесосплава, не допускавшую потери ни одного бревна, заменили дикой технологией молевого сплава, которая погубила и древесину, и реку Туру. При ней деревянные лесины плыли по одной, врассыпную, как попало. Потери были огромны. Помню, каждое лето до глубокой осени наши деревенские мужики заготовляли дрова из бревен, доставшихся им от такого лесосплава.