Цитаты из книги Beautiful Darkness

- Не убегай.

• Я не убегаю. Меня уже тут нет.

"Ты ведешь себя совсем как Линк, когда он в пятом классе высосал через трубочку сок из всех маминых томатов". "Этого больше не повторится.Клянусь". "Ага, он тоже так говорил". "Но он же перестал так делать?" "Перестал. Когда мы перестали выращивать томаты".

Выбирающий начало пути выбирает и место назначения.

Если ты не прав, не значит, что кто-то виноват. Иногда это просто факт, как карты, которые ты вытягиваешь.

- Не имеет значения, вместе мы или нет. Ты не одна из них.

• Но я и не одна из вас.

В Свете таится Тьма, а во Тьме скрыт луч Света.

Потому что если кто-то говорит, что ты сможешь, то ты пройдешь через это.

Линк ошарашенно обвел нас взглядом. — Давайте посмотрим правде в глаза. Скоро вместо нас здесь будет четыре трупа. И одна мертвая кошка, — добавил он, взглянув на спокойно вылизывающую шерстку Люсиль. Да, тут уж не поспоришь.

— Э-э-э, миссис Уилсон? У меня не получается проткнуть ему грудину. Танк слишком большой. — Танк?! — Ну Танк, мой поросенок! — Возьми садовые ножницы, на столе в углу.

- Это нельзя назвать выбором. Истина есть истина. Она редко бывает чистой и никогда — однозначной, как говорил Оскар Уайльд. — Не понимаю. — Любые истины легко понять, когда они открыты. Сложность в том, чтобы открыть их.

— Чувак, моя мама — баптистка. Думаешь, она разрешит мне остаться дома, когда узнает, что я демон? Она даже методистов не жалует.

Беглянка с сумасшедшими часами, ищущая приключений везде, кроме книг.

Все эти усилия — думать о том, чтобы не думать — так вымотали меня, что спустя какое-то время я провалился сквозь матрац в темноту, а кровать превратилась в лодку…

Правда есть правда. Истина редко бывает чистой и никогда — простой, как говорил Оскар Уайльд.

Разбитое сердце, осколками изранившее все ее тело, убьет ее.

Никого не удивишь гулянием в одной пижаме, когда ты только что похоронил жену. Вот у моих предков нет отмазки. У них явно не хватает пары болтиков в мозгу.

Пролитое молоко не соберешь, разбитую чашку не склеишь.

Я прижал ее к своей груди и обхватил руками, как будто она тонула, и я хотел вытащить ее из воды.

Она больше не хотела, чтобы я видел ее глаза, а я не мог больше в них смотреть

Мне было неважно, что она сделала и что между нами, может быть, все кончено. Я не мог видеть, как она уничтожает себя.