Старагрэцкая драматургія

Мне страшно, но, что знаю, все скажу.

О, перестань об этом думать, царь!
Меня послушай: из людей никто
Не овладел искусством прорицанья.

От слов родилось подозренье...
А может быть, навет и ложен, —
Несправедливость тяжела.

Из-за пустой молвы
Винить своих друзей не следует напрасно.

Будь вечно я несчастлив, будь я проклят,
Коль справедливо ты винишь меня.

Зло малое великим да не станет.

Да, деньги, деньги! Хуже нет соблазна
Для смертного. Они устои точат
Стен крепкозданных и из гнезд родных
Мужей уводят; их отрава в душу
Сочится добрых; страсть к дурным деяньям
Внушая ей; они уловкам учат,
Как благочестья грань переступать.
Но все же те, кого соблазн наживы
Заманит в грех такой - хоть и не сразу -
Добъются кары строгого судьи.

Отчизна - вот та крепкая ладья,
Что нас спасает - лишь на ней, счастливой,
И дружба место верное найдет.

Жил-был Тимон, был он зол и ядовит,
Как репейник, неприступен и колюч.
Вскормлен Эринией.
Черною желчью полн,
Тимон в леса ушел,
В мрачной пещере жил
И проклятьем страшным проклял
Вас, мужчин негодных.
Вот что!
Так всю жизнь он ненавидел
Подлый род мужчин негодных,
А для женщин был всегда
Нежный друг.

Царит в чертоге этом грех, стенанье,
Позор, погибель - все, чем
только зло
Речь наша нарекла - все в нем найдешь