— Добро пожаловать, мадам, сказала она с русским акцентом, густым, как борщ.

... - это мой восход солнца после темной ночи моей бессмысленной жизни. Значит, да. Я люблю его.

–это мой восход солнца после тёмной ночи моей бессмысленной жизни.

Больше не было никакого страха, который в любом случае не был моим страхом, только это восхитительное, хорошо знакомое волнение и счастье, эта желанная опасность.

"Городки, такие, как Дюбарри, - говорит Сандрин, - оставляют на вас свои пятна, делают вас уязвимыми к их обману. Можно уехать в Даллас, или Новый Орлеан или куда-то ещё, где говорят на другом языке, и прожить там остаток дней, но это ничего не изменит. Как бы далеко вы ни уехали, как бы долго ни прожили там, вы никогда не будете собой.

Кровь – это кровь. Коровья, человеческая, оленья.
Они все думают, будто я этого не понимаю. Считают, что я просто тупая телка, которой кажется, что вампиры – это круто. А все потому, что все они выросли, читая эти глупые книжки, где какая-то деваха теряет голову от любви к мальчику-вампиру, потому что он такой глубокий и мечтательный, и он прожил века, ожидая ее. Брехня. Наверное, поэтому это дерьмо и запретили.

С людьми случаются всякие странности

Некоторые творческие люди - просто поздние цветы

Ее лицо было бледным, как у фарфоровой куклы.

Я ощущала себя выброшенной ночным океаном на незнакомый берег, когда ты видишь лишь камни и пустоту, и нет света, чтобы разглядеть дорогу.