Белый фрегат

Отсутствие любопытства —
ценное качество...

Смерть не может быть справедливой, потому что она не в силах обратить время вспять и сотворить новую жизнь

Странное дело - она и не думала, что это слово имеет хоть какую-то ценность, пока его не попытались отнять.

Есть время сражаться, есть время любить, и есть время встретить судьбу лицом к лицу. Океан широк, но не бесконечен, и на самом краю Океана ждут двое. Кому ты достанешься – Светлой или Темному? Вот вопрос, на который никто не может ответить, даже та птица, что летает выше остальных.

...что изменится, если я – или ты – если мы испугаемся того, что, может быть, и не наступит?

Потому что нельзя все время убегать. Океан на самом деле не так уж велик – и у него есть предел.

Количество любви не поддается измерению, но я, несомненно, отнял у него время, которое в ином случае он мог бы потратить на тебя.

«Есть в этом мире нечто хрупкое и прочное одновременно: уничтожить его — мечом ли, огнём — как будто не стоит труда, но пройдёт время, и посреди пепелища возникнет то, чего не может быть. Приглядись-ка — что ты видишь?
Ты видишь надежду.
Знай и помни: не горит она в огне».

Есть время сражаться, есть время любить, и есть время встретить судьбу лицом к лицу.

Дорога к знанию обязана быть длинной. Надо пересчитать ступеньки — может, временами собственной спиной и её окрестностями, — износить не одну пару башмаков, обзавестись мозолями, съесть пуд соли, изгрызть все зубы о гранит и всё такое прочее. А ещё ночами, после долгого пути, нужно лежать без сна, глядя на звёзды, и вспоминать увиденное днём. Каждая мелочь может оказаться важной.

Каждый из нас судит о другом со своей точки зрения, и поэтому мы часто ошибаемся — ведь тот, кто мечтает о славе, никогда не поймёт того, кто мечтает о любви.

Каждый получает то, что заслужил. Чего ты добилась, чем ты заработала право на иную судьбу? Жизни спасала? Нет уж, этим тебе гордиться не с руки, спасать — священный долг целителя. Ты ничего не сделала сверх того, что обязана была сделать.

...он лишь улыбнулся и, подняв руку с зажатым в ней отцовским ножом, вонзил его себе в грудь, одним ударом взломав реберную клетку и обнажив свое живое бьющееся сердце. Человеческое сердце, в котором есть место для всего — для добра и зла, для любви и ненависти, для сбывшегося и несбыточного.
Птица там тоже поместилась — и с той поры он носит ее с собой.

— Злопамятный и мелочный феникс? – Вира изогнула бровь. Платок на ее руке пропитался кровью, но она этого не замечала. – Как много я в этой жизни еще не видела!

— Безумие? – свистящим шепотом переспросил феникс. – Ты не знаешь, Рейнен, о чем говоришь. Безумие – это когда за три секунды почти пять сотен живых существ превращаются в пепел. Они ничего не успевают понять или ощутить, им даже не больно. Больно одному тебе, потому что их уже нет, а ты – остался.

— У тебя не было ни единого шанса, дружище, – сказал он доброжелательно. – Я еще сорок лет назад усвоил простую истину: где ворон – там лаборатория, а где лаборатория – там звездный огонь.