— Мы победим, – сказала Калипсо. – Мы должны. Поэтому победим. Я находилась в заточении на острове тысячи лет. Я не знаю, как долго будет продолжаться эта смертная жизнь, но я собираюсь прожить её на полную и без страха.

Все можно изменить, Аполлон. В этом и состоит вся прелесть того, что ты человек. У нас всего одна жизнь, но мы можем выбирать, по какому сценарию будет развиваться история.

Есть ли что-нибудь печальнее звука, с которым бог грохается в кучу мусорных мешков!

Чувство вины росло, в то время как продолжительность моей жизни резко уменьшалась.

Хочешь Лео напихать?
Желание понятное
Заслужил по полной

Малькольм выглядел настоящим боевым командиром, если не считать, что забыл надеть штаны. Красные трусы смотрелись весьма впечатляюще в комплекте с мечом и кожаной кирасой.

Пять человек смотрели на меня так, словно я знал, что делать. А я не знал. И вообще — открою вам один секрет, — мы, боги, обычно этого не знаем.

И тем не менее, отсылая героев на верную гибель, я не испытывал раскаяния, не чувствовал угрызений совести. Использовал и отбрасывал, губил чужие жизни ради собственной славы. Я был не меньшим чудовищем, чем Нерон.

Мне вдруг стало стыдно за себя. Да, мне, Аполлону, было стыдно. Случай небывалый, совершенно беспрецедентный. Странно, что космос ещё цел.

Было ли мне когда-нибудь так же страшно? Разве что когда Тифон метался в неистовстве по земле, разбрасывая встречавшихся на пути богов. Или когда Гея направила гигантов против обитателей Олимпа. А может когда я случайно увидел в гимнасии обнаженного Ареса. Увидел и поседел на целых сто лет.

Папку со спамом проверь
Пророчества могут быть там
Нет? Ну, не знаю. Пока

— Уилл, Кайла, Остин, — сказал я. — Идите со мной.
— И Нико, — сказал Нико. — У меня есть разрешение врача.

— ... А пока по лагерю никто не должен бродить один. Ходите парами.
— Понятно, — Уилл посмотрел на Нико. — Будешь моей парой?
— Придурок, — ответил Ди Анжело.

Удивительно, какой глубины скорби способен достичь человеческий голос.

В первый момент остальные просто вытаращились растерянно. Но потом сияние сделалось ярче: прямо над головой Мэг Маккаффри сверкал золотой серп и пара снопов пшеницы.

• Да она коммунистка! - ахнул кто-то.

- Человек чести никогда не уступит свою гавайскую гитару.

Меня всегда огорчало, когда смертные ставили себя на первое место и не желали видеть всей картины в целом – первостепенной важности моих интересов

Какая гадость. Я чувствовал себя человеком, смертным – короче, паршиво.