Thousandth Floor

Горькая участь победителя. Когда получаешь желаемое, то понимаешь, что ждал совсем другого.

– Ты идеальная.
Парень хотел поцеловать ее, но Эйвери отпрянула.
– Никто не идеален, и тем более я, – возмутилась она, слегка смущенная его заявлением.
Атлас знал, что не стоит говорить ей подобные вещи. В этом она могла на него положиться.
– Прости. Мне следовало сказать, что ты – мой идеал, – поправился Атлас.

– Я ничего не забыл. Как можно забыть поцелуй любимой девушки?
У Эйвери перехватило дыхание.
– Я тоже тебя люблю.
Наконец она произнесла это вслух.

– Иногда любовь и хаос – это одно и то же.

– Я бы приготовил для тебя что-нибудь, но на кухне я могу либо разморозить вермишель, либо выставить себя полным дебилом.
– Ты заслужил ту пощечину.

Люди из верхов считали, что трудности жизни не про них, что благодаря своим деньгам и связям они вознесены над низменной землей на несколько миль. Но они ошибались.

Любовь и доверие – разные вещи.

Чувствовал ли себя кто-нибудь так же – одиноким, на грани истерики, бегущим от непонятного страха?

– Не кажется ли тебе иногда, что другие считают, будто знают тебя, а в действительности не понимают о тебе самого главного?

Скрытность его натуры доводила ее до бешенства.

«Горькая участь победителя, -... - Когда получаешь желаемое, то понимаешь, что ждал совсем другого».

Ты в силах это остановить.

Тайна за тайну.

Деньги не решат твоих проблем.

Без обиды на маму жизнь стала приятнее.

«Я тоже тебя люблю», – откликнулось сердце Эйвери, посылая эти слова ему вслед, будто молитву.

Увидеть бы, что скрывается за его публичным профилем – прочесть сообщения, разведать про скрытые регистрации и все, чем он предпочитал не делиться. Узнать бы, о чем он думает, и, может, тогда Леда оставит все позади и будет жить дальше.
Или даже вернет его, шептал внутренний голос, который она не могла заглушить

Правда, единственного парня, которого Эйвери по-настоящему хотелось поцеловать, ей никогда не заполучить

Однажды, живя вместе на другом конце света, они оглянутся в прошлое и посмеются, вспоминая глупую школьную вечеринку, где все напились, а они украдкой переглядывались, безумно влюбленные друг в друга, и безмолвно говорили друзьям "прощай'.

– Я не верю в любовь, – заявил Корд.
– Какой ужас, – машинально ответила Эрис, хотя сама испытывала те же сомнения. – Все верят в любовь.
– Я верю в счастье, – сказал Корд, и по его взгляду Эрис поняла, что мыслями он сейчас далеко от нее, от вечеринки, от всей Башни. – Но вряд ли к нему может привести любовь.