В стране и впрямь существует заговор, и я без малейшего труда перечислю входящие в него силы. Это истерия, невежество, злоба, глупость, ненависть и страх.

В этом и ловушка, в этом и заключается парадоксальная тирания данной проблемы. Ты пытаешься сохранить верность заветам, которыми хочешь пренебречь, от которых стремишься во что бы то ни стало избавиться!

Кровопролитие в собственном доме – это так отвратительно. Это все равно что увидеть одежду, повисшую на ветвях деревьев после взрыва. К человеческой гибели как-то можно себя подготовить – но не к одежде, свисающей с ветвей.

Когда такой человек, как вы, рассуждает подобным образом, мне становится еще страшнее!

— Иногда сам не знаешь, что делаешь и почему. — Сказал это я. Да что я понимал? Однако я возразил дяде Монти. — Не знаешь, почему, а все равно делаешь. Потому что не можешь иначе.
— Ты не можешь иначе, Фили, только если ты идиот. Только если ты стопроцентный идиот.

Впервые в жизни увидев сперму, я решил, что эта секреция выделяется из тела, когда человек глубоко и непоправимо несчастен.

Нельзя сделать ничего хорошего так, чтобы оно не обернулось и чем-нибудь дурным - настолько дурным, особенно в эпоху великого хаоса и невероятного риска, - что кто-нибудь вполне может предпочесть вообще ничего не делать, лишь бы не совершить чего-нибудь ошибочного, - правда, с поправкой на то, что и ничегонеделание является своего рода деянием... в таких обстоятельствах ничегонеделание означает деяние весьма серьезное...

..мы увидели Христа, который для преследуемых нами людей был всем на свете, а для меня - главным источником мирового зла, - потому что, не будь Христа, не было бы и христиан, а не будь христиан, не было бы и антисемитизма, а не будь антисемитизма, не было бы и Гитлера..

• Глянь-ка! Там же Христос!- Нет, это ангел.- А кто такой по твоему Христос?- По-моему, это их бог.- И предводитель ангелов. И это он и есть!

Раскаяние, вполне предсказуемо, оказалось формой, которую приняло ее отчаяние; исступленное и безжалостное самобичевание как подневольный выбор; как будто во времена, столь причудливые, как тогдашние, имеются правый путь и неправый путь, очевидные для всех, кроме тебя; как будто святая простота, разоблаченная именно в качестве простоты, перестает от этого быть святой.

Нельзя заставить евреев жить там, где прикажут, просто потому, что они евреи.

Семья, как частенько говорил мой отец, это война и мир под одной обложкой.

— Ладно, — сказал он, — ступай домой. Ступай домой и поешь мацы. Это ведь из-за нее ты такой умный? Потому что жрешь мацу?

Помчался с такой скоростью, как будто за мной гналась химера с Собора Парижской Богоматери.

Подвал был местом, лишенным не просто солнечного света, но и всего остального, что способно придать человеку хоть какую-то уверенность в собственных силах. - и когда позже, уже учеником средней школы, я начал изучать древнегреческую и древнеримскую мифологию и читал об Аиде, о Цербере и о реке под названием Стикс, мне неизменно приходил на ум наш подвал.

...человека, в интеллектуальном плане обойденного природой с редкой для нее безжалостностью

Если тебе предложат работу, соглашайся. Спросят: „Справишься?“ Отвечай: „Конечно!“ А к тому времени, как они сообразят, что ты ничего не умеешь, ты уже кое-чему научишься, и работа останется за тобой по праву. И, как знать, не поймаешь ли ты тем самым удачу за хвост!

- Если бы он только начал учиться, - сказала моя мать. - Если бы нашел себе занятие!

• Он нашел себе занятие, - ответил отец. - Дурака валять.