Цитаты из книги Any Human Heart

Единственный смысл ведения дневника состоит в том, чтобы сосредоточиться на личных, повседневных мелочах, а о великих и значительных событиях, происходящих в мире в целом, попросту забыть. О них все равно напишут в газетах. Мы вовсе не хотим знать, что "Гитлер вторгся в Польшу", – нам куда интереснее, чем вы сегодня завтракали. Если, конечно, вы не находились в Польше, когда Гитлер вторгся в нее и помешал вам позавтракать.

К этому в конечном счете и сводится жизнь: к совокупности всего везения и невезения, какое ты пережил. Вот простая формула, которая объясняет все. Подведи итог - взгляни на прошлые их скопления. Ничего ты тут поделать не можешь: никто не делит их с тобой, не относит это сюда, а это туда, все просто случается само собой. Как говорит Монтень, нам должно смиренно сносить законы человеческого существования.

Подтверждение даже наихудшей новости странно прочищает мозги - по крайней мере, путь впереди становится ясным, и люди знают, что делать.

События великой важности в пересказе что-то теряют. Ужинал я омлетом и пивом.

Каждая жизнь и ординарна, и исключительна одновременно и лишь соотношение двух этих категорий придает ей обличие интересное либо скучное.

— Они отсылают меня на Багамы. Буду там губернатором. — Багамы? Там, должно быть, чудесно. — Вы не думаете, что то же самое они говорили Наполеону, выпроваживая его на Святую Елену?

Опиши состояние твоего духа. Неуверенное. Неопределенное. Лихорадочное.

Наверное, я приносил там клятву в абсолютной искренности и объявлял, что не стану стыдиться никаких откровений, к коим искренность эта меня подтолкнет. Почему мы, люди, ведущие дневники, так настаиваем на этом?

Это были мгновения из тех, которые осознаешь, задним числом, как исполненные прозрения — пронизанные значением, в каком-то смысле даже мистические.

Жизнь иногда так с тобой и поступает — ведет по какому-нибудь пути и вдруг окунает в дерьмо.

В основном я придерживаюсь старомодной традиции «СиД». Секс и деньги. <...> если вы не страдаете клиническим заболеванием – вроде шизофрении или маниакально-депрессивного психоза, – то в 99% случаев невроз порождается либо сексом, либо деньгами, либо ими обоими.

Я сказал, что служу в „Волнистом флоте“. И чем занимаешься? — спросил он. Сверхсекретно, ответил я. Как приятно с полной серьезностью произносить эти слова.

…купил экземпляр „Улисса“. Поначалу он шел у меня хорошо, но потом, должен покаяться, я начал понемногу застревать и, в итоге, осилил лишь треть романа.

Настоящее обучение происходит только когда ты любишь свой предмет – в этом случае приобретение знаний даётся тебе без усилий, потому что ты ещё и удовольствие получаешь.

В Америке хорошие манеры - это средство развития и углубления полезных знакомств, тогда как в Англии - защиты своей личности.

Вы можете заблуждаться, можете упорствовать в заблуждениях, это пожалуйста. Однако терпеть человека, который даже и не старается чего-то добиться, я отказываюсь.

Я все думаю и думаю о Париже, гадая, на самом-то деле, может, в нем оно и кроется — будущее.

Не в этом ли и состоит хорошее определение перелома лет? Он наступает в тот миг, когда ты понимаешь — вполне рационально, без особых эмоций, — что не в таком уж и далеком будущем мир останется без тебя: деревья, которые ты посадил, так и будут расти, но ты их уже не увидишь.

Вот так и выигрывается война. <...> Надо лишь неправильно выбрать время для неуместного оскорбления.

Напряженные вкусовые воспоминания о яблочном пироге, которым я завтракал в день ареста, — последнем сладком, что я съел. Вкус свободы? Яблочный пирог.