The Proud Tower: A Portrait of the World before the War, 1890–1914

За год до смерти королева Виктория возвращалась из Ирландии на яхте по бурному морю. После того как на судно накатилась особенно сильная волна, она позвала доктора и попросила его: "Немедленно сходите, сэр Джеймс, к адмиралу, передайте мои комплименты и скажите, чтобы такие вещи больше не повторялись".

Неприятный парадокс XIX века: материальный прогресс вызывал нарастание бедности.

Такие страшные явления, как Великая война, не могут проистекать из Золотого века.

Палата лордов, после того как либералов сменили консерваторы, могла расслабиться и вернуться к своему привычному и естественному образу жизнедеятельности, а именно употреблять как можно меньше умственных усилий.

У обычного человека нет времени для того, чтобы думать, и он не станет думать, если у него появится время для этого. (Хобхаус)

Лорда Сесила совершенно не интересовал спорт, еще меньше - жизнь людей.

Национализм набирал ту силу, которой раньше обладала религия.

Когда прозвучал призыв, в рабочем, у которого, по Марксу, нет отечества, пробудилось чувство принадлежности к стране, а не классу. Он почувствовал себя членом одной национальной семьи, как и все другие. Его антагонизм, который должен был свергать капитализм, избрал более подходящую мишень - чужеземца.

Нет для искусства большего несчастья, чем его переизбыток (Ромен Роллан).

Англичанин, как отмечал один американец, искренне верит в то, что им управляют самым достойным и наилучшим образом в мире.