The Bear and The Nightingale

– Я не люблю половинчатые ответы.
– Тогда не задавай половинчатых вопросов.

– Я отдал тебе все, Василиса Петровна.
– Не все, - сказала Вася. – Так как ваша гордость явно цела, а также ваши иллюзии.

— Меня не устраивают твои полуответы.
— Так перестань задавать полувопросы.

– Дуня всегда говорила, что поиски неупокоенных лучше всего удаются юношам-девственникам. Ходишь кругами, пока не споткнешься о нужную могилу. Начнешь, братец?
– Боюсь, тебе не повезло, Васочка, – бросил Алеша едко. – И уже давно. Надо похитить деревенского мальчонку?
Вася изобразила добродетельное негодование.
– Когда главная добродетель пала, придется положиться на меньшую, – заявила ему она, и первой зашагала между запорошенными могилами.

– Отец привез ее Василисе, но она еще маленькая. Я ее увидела и поняла, что это оберег, – пролепетала Дуня. – Я ее не крала, нет!.. Но я боюсь за девочку. Помилуйте, она еще слишком мала, слишком мала для колдовства или внимания старых богов.
Мужчина захохотал. Дуня услышала в этом звуке обжигающую горечь.
– Богов? Теперь Бог всего один, дитя, а я всего лишь ветер в голых ветвях.

Дуня медлила. Старшие дети переглянулись. На Руси хозяина зимы называли Морозко: он был повелителем холодов. Но когда-то давно народ называл его Карачуном, богом смерти. Под этим именем он властвовал темными зимами, приходил за непослушными детьми ночью и морозил их. Это имя было дурным знаком, и его не следовало произносить, пока царила зима

— Ты слишком привязана к вещам, как они есть, — объяснил Морозко, приглаживая лошади гриву. Он лениво посмотрел на щетку/ — Ты должна позволять вещам становиться тем, что лучше всего подходит к твоим нуждам. Тогда они так и будут служить тебе.

– Ничто не меняется, Вася. Вещи или есть или их нет. А волшебство состоит в том, чтобы забыть, что что-то было не тем, чем ты пожелала.

– В некотором княжестве, – снова повторила старушка с важностью, – жил крестьянин, у которого была красавица-дочь.

– А как ее звали? – пробормотал Алеша.

Он уже достиг того возраста, когда достоверность сказок проверяют, выпытывая у рассказчика точные подробности

Храбрые остаются живы, трусы умирают в снегу.

К Востоку от Солнца, к Западу от Луны.

Я не понимаю слова "проклятье". Ты существуешь, и покуда длится твоё существование, ты можешь отправиться, куда пожелаешь, искать покоя, забвения или адского пламени, но у тебя всегда будет выбор.

Опасайся живых, сынок: они опасны.

Итак, слушай. Ты поедешь верхом туда, где земля встречается с небом. Ты родишься трижды: один раз из видений, один раз из плоти, и один — духом. Ты соберешь подснежники в разгар зимы и умрешь по собственному желанию.

Храбрые остаются живы, – повторил Морозко. – Трусы умирают в снегу.

Пусть мы и меньше молились, зато и плакали меньше.

– А, тебе страшно. В итоге они все боятся. Однако страх храброго – это самое лучшее.

Холодные объятия зимнего бога не для смертных девиц.