Nora Webster

Слезы без видимой причины пугали и тревожили детей, постепенно привыкавших к отсутствию отца. Теперь она понимала, что им пришлось вести себя так, будто все идет своим чередом, будто не было никакой потери. Они навострились скрывать чувства. Она же научилась распознавать сигналы опасности - мысли, что вели к другим мыслям. Успех же измеряла способностью сдерживаться при мальчиках.

Жизнь непредсказуема. Иногда это сплошная бессмыслица.

«Так вот что такое одиночество», - подумала Нора. Одиночество - это вовсе не испытания, через которые ей пришлось пройти. Она не была одинока, когда смерть Мориса обрушила её мир, когда она будто попала в аварию, нет, одиночество - это стоять в океане людей, якорь выбран, а вокруг кипит бессмысленная и непонятная жизнь.

– Все наладится. Город маленький, и он вас убережет. Возвращайтесь. И перестаньте скорбеть. Время скорби прошло. Слышите?

Нора не знала, в чем идти к Гибни. Если одеться в лучшее, то может показаться, будто работа ей не нужна и она к ним пришла как равная, со светским визитом. Но и в старье одеваться нельзя. Похоже, проблема одежды - вечная.

Время - великий лекарь.

- Жаль, что мать тебя не слышит, она бы улыбнулась.

• Моя?
• Неблагодарное дитя подобно змеиному зубу - так она говаривала.

Если в Германии когда-нибудь и существовал Бог, в чем я сомневаюсь, то явился он в облике Баха.

Песня кончилась, и Лори какое-то время молчала.

• Почему вы не развивали голос? - спросила она наконец.
• Мать всегда пела лучше, - ответила Нора.
• Приди вы к нам раньше...
• Я никогда не любила петь, а потом вышла замуж.
• Он хоть слышал, как вы поете?
• Морис? Раз или два, в праздники.
• А дети?
• Нет.
• Вы держали голос в себе. Отложили на черный день.
• Я никогда об этом не думала.

- Это кино, - спросил Конор.

• Нет, новости. Это Дерри.

- Приятный человек?

• В четыре утра он сделал мне предложение - или почти сделал. Так что да, приятный.

- Почему не уехать в Дублин, не поискать работу там? - спросила Айна.

• Какую, например?
• Не знаю. В конторе.
• Я не хочу в Дублин, - сказан Конор. - Терпеть не могу дублинцев.
• А чем они провинились? - осведомилась Уна.
• Они как миссис Батлер из «Толка Роу», - ответил Конор, - или миссис Фини, или Джек Нолан, или Пегги Нолан. Одна болтовня.

Морис и до свадьбы редко ходил с ней в кино, а когда они поженились, вообще утратил к нему всякий интерес. Он был слишком занят в "Фианна Файл", писал статьи, проверял домашние задания, а вечером любил побыть один, зная, что позднее они будут вместе. Он всегда ощущал удовольствие при мысли, что они женаты, что им уже не нужно расставаться и расходиться по домам.

- Вот доживешь до старости, Нора, тогда поймешь. Странное такое чувство - радость от всякой мелочи ничтожной пополам с недовольством всем на свете. Не знаю, что это такое. Не так уж я устаю, но только проснулась, и уже полумертвая.

Ирландия слишком мала, чтобы разделяться.

Неважно, сколько тебе лет, все равно приучаешься держать все внутри.

Слушая музыку - музыку, которая ничего для неё не значила, в которой было слишком много завихрений, падений и взлетов и слишком мало мелодии, - Нора осознавала глубокое одиночество Редфордов. Дети выросли и разъехались. Редфорды остались одни в городе, где их недолюбливали. В Дублине или Лондоне им было бы куда лучше.

А когда Маргарет и Джим начинали собираться, она радовалась, что наконец-то ее оставят в покое. Но в прихожей, желая им доброй ночи, Нора остро осознавала, что вот сейчас дверь захлопнется, и она снова останется наедине со своим одиночеством, и впереди нет ничего, кроме ночи.