Daughter

Всё кончается: и привычная жизнь, и любовь. Исчезают даже дети. А вот боль от потери - с ней ничего не происходит, она всё длится и длится, и нет ей конца.

Это довольно просто - не замечать чего-то очень важного.

– Но это метафора. Если мы откроемся природе, сбросим свои лишенные естественности покровы, она в ответ будет нас защищать. Я знаю, что Тео…
– Хватит, – произнес он, повысив голос. – Ничего ты не знаешь. К природе все это не имеет никакого отношения. Он спекулирует, используя симпатичную юную девушку, чтобы привлечь внимание. Неужели непонятно?
– Тэд, это искусство.
– Не могу поверить, что ты используешь это слово, чтобы оправдать порнографию.

Пытаясь отвлечься от этих мыслей, я посмотрела в затуманенное брызгами моросящего дождя окно на пустынную улицу. Что было на ней? Дождевик? И, кажется, шарф? Оранжевый. Я вгляделась в деревья вдоль обочины, как будто надеялась увидеть этот шарф, запутавшийся в мокрых черных ветках.

Бывают вот такие плохие дни, как сегодня, когда дурные мысли не дают покоя. Мучают и мучают.

Страдание не делает человека лучше .Оно ожесточает.

Скальпель нарисовать легко; труднее передать дрожь пальцев.

Нельзя обвинять всех вокруг. Этим делу не поможешь. Надо держать себя в руках.

- Страдание не делает человека лучше. Оно ожесточает.

• Ты изменилась, Дженни. Чему ты научилась тут в одиночестве?
• Я научилась выживать.

...я понимала, что потеряла свою дочь задолго до ее исчезновения и даже понятия не имела, что она собой представляет.

Но у них есть фотография. Это поможет.

Правда, на ней не видно, как ее волосы на солнце отливают золотом.

У нее есть маленькая родинка, под левой бровью.

Она чуть пахнет лимоном.

Она никогда не плачет.

Найдите ее.

Умение плавать забыть невозможно. Тело помнит все движения и выполнит их автоматически.

Если возможным оказалось потерять ребенка, то возможно все.

Мне не понравилось, как детектив произнес ее имя. Как-то спокойно, буднично, словно хорошо ее знал. Угнетало состояние зависимости от всех этих людей, в которую мы попали. Теперь этот человек, совершенно посторонний, присвоил себе право вот так произносить имя нашей дочери.

Я до сих пор не знаю, почему нам потребовалось тогда проверить. Неужели мы в самом деле думали, что ты еще там, спишь, поджав ноги, на сцене? Мы что, надеялись тебя разбудить, увидеть, как ты, сонная, нам улыбаешься, потягиваешься, разминаешь затекшее тело, бормочешь какие-то объяснения: долго переодевалась, устала?.. А потом, после объятий, мы надеялись повезти тебя домой?

Я знала ее наизусть и потому перестала видеть.

Прижавшись к нему в приливе нежности, я подумала, что для нас главное – держаться вместе. И тогда ничего не страшно.

Расследуя сложное дело, не надо торопиться. Сделали один маленький шаг - осмотрелись. Потом следующий. Только так можно получить результат.

«Все было у меня перед глазами, не было лишь желания присмотреться»

«Неужели мы это говорили? Неужели обещали друг другу, что это будет длиться вечно?»