Цитаты из книги Paradise Lodge

Положительный аспект жизни с  несовершенными,  но добрыми матерями состоит в том, что вы можете всё им рассказать. Можете быть собой, и всем остальным позволено быть такими, какие они есть. И вы им ничего не должны, вы просто их любите, а они любят вас, и вы друзья – навек.

Она считала, что в каждой семье в идеале должен быть свой врач на случай болезни, ветеринар для собаки и философ, когда вы в сомнениях.

Она была такой нормальной, что я заподозрила, что она наверняка что-то скрывает, – может, в прошлом совершила преступление или пережила любовную драму.

Сестра Гвен придерживалась главного принципа: пациент должен быть доволен и счастлив,  но необязательно жив.

Чем сильнее дует ветер, тем плотнее мужчина запахивает пальто.

Звучит жестоко, но понять людей можно - все так любили её, пока она не ушла, и от чувства оставленности любовь превратилась в уксус. Так всегда бывает. Гадкие небылицы немного поднимают настроение, когда тебя бросили. ... Всегда лучше думать, что ты потерял то, что не имеет никакой ценности.

Я не хотела, чтобы мир наступил с каким-то принятием, я хотела непрерывной хронической радости, которая сопутствует невежеству и фантазиям...

- На что это похоже, когда рожаешь? - спросила я маму, имея в виду, что при этом чувствуешь. - Это как срать футбольным мячом. - Я имею в виду - эмоционально. - Срать футбольным мячом, - повторила мама.

Звучало мило, вот только я не поклонница полосок и предлочитала бы носить трусы всегда.

Самые ледяные глаза, что я видела, у сестры Хилари, они у нее совсем рыбьи, и у мисс Питт, которая смотрит так, будто отравила вас, но вы еще об этом не знаете.

Меня начинало раздражать, что моя любовь к Майку перекрыла собой мой обыденный мир – каждую книгу, которую я читала, каждую песню и каждый увиденный фильм. Это чувство захватило все сферы жизни.

Путешествие с Картерами заставило мою сестру осознать, какая она ненормальная (мы ненормальные), и ее охватил ужас перед будущим, в котором ей придется существовать вне нашей сумасшедшей курящей семейки и вплотную общаться с величайшими мыслителями этого мира и в то же время быть нормальной, и готовить жаркое, и выбирать проселочные дороги (если можно так выразиться).

Оба дипломированных ветеринара в наших краях нам не годились, потому что мама спала с ними в 1973-м – до того как встретилась с мистером Холтом и перестала быть одинокой.

– Не понимаю, почему я должна морить себя голодом, курить и опять принимать амфетамин, только чтобы мило выглядеть в бикини?

Народ снова захохотал.

– То есть, – продолжала она, – ради кого, мать вашу, я должна оставаться стройной?

– Ради мужиков, надо полагать, – пробормотала Салли-Энн.

– Именно, – подтвердила мама. – И они могут идти к черту. – И с этими словами она закурила и отодвинула тарелку с печеньем.

Мои коллеги, собравшиеся за столом, – истинные бухгалтеры калорий – страшно воодушевились.

Миранда, к примеру, постоянно бахвалилась тем, что не курит, и говорила про нас всякие гадости, пренебрежительно отзывалась о курении вообще – что неразумно, когда остальные любят это дело и курят на пределе человеческих возможностей, все, включая меня.