Mindhunter: Inside the FBI's Elite Serial Crime Unit

Специальный агент Билл Тафойа, который являлся «футурологом» в Квантико, отстаивал выделение в течение по меньшей мере десяти лет денежных средств каждый год в размере того, что мы направили на операцию в Персидском заливе, на возрождение и расширение проекта «Хед старт» (Образовательная и медицинская программа помощи детям из малоимущих семей, умственно отсталым и инвалидам, финансируемая Администрацией по делам детей, молодежи и семей. Осуществлялась в основном в 1965–1975 гг. – прим. перев.) – наиболее эффективной за всю историю антикриминальной программы. Он не соглашался, что решить дело можно увеличением числа полицейских, но отстаивал расширение «армии социальных работников», которые помогали бы забитым женщинам и бездомным семьям с детьми найти достойных людей, которые бы взяли на воспитание их малышей. Что подкреплялось бы поощрительной системой налогов. Я не уверен, что такое решение оказалось бы всеобъемлющим, но оно могло бы стать хорошим началом. Потому что, как это ни печально, психиатры могут спорить в свое удовольствие, а мои люди при помощи психологии и бихевиористической науки помогать ловить преступников, но когда мы вступаем в дело, обществу уже нанесен непоправимый урон.

Проблема, как я давным-давно понял, заключалась в том, что контроль за успехом психиатрического лечения ведется со слов пациента. В нормальных условиях больной сам испытывает потребность искренне рассказать о своих мыслях и чувствах врачу. Рвущийся на свободу заключенный, напротив, говорит то, что хочет услышать психиатр. И если врач принимает его слова за чистую монету, не сопоставляя с другими обстоятельствами, это может привести к полному краху метода...
Беда в том, что молодое поколение психиатров, психоаналитиков и социальных работников полагают, что они могут что-то изменить, потому что их так научили в университетах. И, столкнувшись в тюрьме с типами вроде Эда Кемпера, хотят убедить себя в том, что они их действительно изменили. Однако не понимают того, что, оценивая преступника, они имеют дело с настоящим мастером оценки других. Очень быстро заключенный учится моментально догадываться, хорошо ли врач выполнил свое домашнее задание. И в том случае, если психиатр оказывается двоечником, начинает принижать значение преступления и нанесенный жертве ущерб. Редко кто из убийц согласен выложить пикантные детали содеянного человеку, который о них пока ничего не знает. Поэтому в нашей работе так важна подготовка к предстоящим беседам и встречам.

Modus operandi (MO) - усвоенное поведение: то, как действует преступник, чтобы совершить преступление. Modus operandi проявляется в динамике и может меняться. Автограф в отличие от MO - это то, как поступает преступник, чтобы реализовать себя самого. Автограф статичен и от случая к случаю не меняется. Приведу пример: юнец совершает преступление не так, как взрослый. Но если его первый опыт проходит успешно, с каждым разом он действует все изощреннее. Вот почему мы говорим о динамике MO. С другой стороны, если убийца постоянно издевается над жертвами, причиняет им боль, заставляет умолять и прочить о пощаде, мы имеем дело с автографом. Чем-то таким, что отражает личность преступника. В чем он испытвает потребность.