Цитаты из книги Delicacy

Вечерa могут быть невероятными, ночи - незaбывaемыми, и все рaвно после них нaстaет сaмое обычное утро.

Он погиб, и их любовь окаменела. Он затащил их обоих в неподвижную вечность.

Однажды кто-то из подруг ей сказал: никто тебя не останавливает, потому что у тебя походка женщины, за которой гонится время.

Она не думала: надо по-настоящему любить женщину, чтобы не хотеть ее больше видеть. Нет, этого она не думала. Она просто пришла в замешательство и там осталась.

Но ведь она все-таки поблагодарила его за прекрасный вечер. Да, так она и написала: "прекрасный". Маркус прямо-таки упивался этим словом. Это вам не шутки. Прекрасный вечер. Она могла бы написать "приятный вечер", но нет, она предпочла слово "прекрасный". "Прекрасный" - это было прекрасно. Честное слово, какой прекрасный вечер. прямо как будто из великой эпохи длинных платьев и карет...

Он вошел в гостиную. И оказался перед женой, сидящей на диване: вечное, неизменное зрелище. Эта вечерняя сцена была музеем с одной-единственной картиной.

Они так часто говорили о деньгах, что, бывало, он путал ее со своими кредиторами.

Почему какая-нибудь мелочь, какой-нибудь жест накладывают на нас такой отпечаток, делают ничтожные секунды смыслом целой эпохи? В его воспоминаниях лицо Натали затмевало и работу, и семейную жизнь. Он мог написать целую книгу о коленях Натали, но был не в состоянии запомнить любимого певца собственной дочери.

Не так-то легко пережить, когда вас вдруг хвалят, если вы за всю жизнь отроду не были в первых рядах и никто толком не замечал, чем вы занимаетесь.

Маркус вышел из кабинета, изумленный, как солнце во время затмения.

Маркус был воспитан в представлении, что ни в коем случае нельзя привлекать к себе излишнее внимание. Что, где бы ты ни был, надо вести себя тихо и скромно. Жизнь должна быть ровной, как коридор.

По собственному опыту он знал, что ее сердце — вроде миража: стоит приблизиться к этому оазису, и он исчезнет.

Хлоя следила за их уловками, и ей все было ясно. «Как они мило не разговаривают, никаких слов не надо», — подумала она.

Вот только он опять не сможет уснуть, ведь с того первого поцелуя Натали он почти не спал. Она ампутировала ему сон.

Она снова улыбнулась. Она отвыкла улыбаться. Но этот человек сбивал ее с толку. Никогда не угадаешь, что он скажет. Она подумала, что слова в его голове — как шары в барабане лотереи: никогда нельзя знать, какой выпадет.

Лучше жить одному, чем еще больше углублять пропасть между их сердцами.

... иногда, чтобы казаться живой, достаточно накраситься.

Это же смешно, думала Натали, смешно сидеть тут и вести подобные беседы с этой девочкой. А главное, у нее по-прежнему не получалось жить настоящим. Может, это и есть боль: когда ты все время вырван из сиюминутной реальности. На взрослых с их уловками она смотрела отстраненно. И вполне могла сказать себе: «Меня здесь нет».