Цитаты из книги Tommy's Tale

Мастурбация - божественный антидепрессант. Хотя, с другой стороны, кто же не любит как следует подрочить, независимо от душевного состояния?

Финн - на редкость чувствительный ребенок. Ему нравится прикасаться к вещам, чтобы узнать, какие они на ощупь. Все свои переживания он описывает по тому, что он чувствовал, а не по тому, что случилось. Наверное, поэтому мы с ним так хорошо понимаем друг друга: я воспринимаю мир точно так же, как он. Не умом, а чувствами. Мне всегда было трудно формулировать свои мысли. Мне проще сказать, что я чувствую.

Воскресенье - самый что ни на есть подходящий день для тяжелых раздумий. Когда с утра идет дождь, и по телеку нет ничего интересного, и все ходят подавленные и унылые , потому что завтра - на работу, и если не разбить это уныние, то в голову лезут всякие мысли, и ты, стало быть, их размышляешь и ПЫТАЕШЬСЯ ЧТО-ТО ПРИДУМАТЬ. Как раз для этого и нужны воскресенья.

Разве не удивительно, что восьмилетний ребенок упрекает меня за то, что я сплю с какими-то посторонними девушками, хотя должен спать с его папой?

Он проснулся, подумал о том, как живет, и осознал, что вся его жизнь - это сплошное притворство. - Я маленький мальчик! - воскликнул он. - Я маленький мальчик! И что в этом плохого?!

Когда в тебе поселяется страх, сон не приходит, пока организм не отрубится сам. Да, я, кажется, понял, что со мной произошло. Страх поселился во мне и теперь управляет мной по своему произволу. Панические атаки, слезы, обморок, даже безудержный онанизм — это все для него, для моего господина Страха.

Вчера вечером госпожа Чувственность спустилась с заоблачных высей и села мне на лицо, и я жадно пил ее соки.

Забавно иной раз бывает. Вот ты знаешь, что этого делать не надо ни в коем случае, потому что тебе будет плохо, - и все равно делаешь. Делаешь и понимаешь, что зря и что надо бы все это прекратить, пока не поздно, и тем не менее находишь в себе практически неисчерпаемые резервы идиотизма, чтобы усугубить и без того идиотскую ситуацию. Но при этом ты не ощущаешь себя идиотом. Наоборот. Тебе кажется, что именно так и надо. Только так и надо.

Почему людей раздражают такие мелочи, как, например, цвет цветов? Может быть, потому что им самим тоже хочется выделяться из общей массы, и они втайне мечтают о том, чтобы выкрасить стены в горошек или вместо лужайки у дома разбить небольшой сад камней и посадить там кактусы, только им не хватает на это смелости?

На самом деле с меня можно писать картину «Человек, который не знает, что для него хорошо, а что плохо»

Чарли живет именно так, как, с моей точки зрения, и надо жить. Это трудно определить, но я все-таки попытаюсь: он не придерживается идиотского убеждения, что, как только он преодолеет очередной барьер, тогда (и только тогда) все обязательно будет хорошо. Для Чарли никаких барьеров не существует. Жизнь для него – это не полоса препятствий.

Работа в сфере СМИ относится к тем непонятным вещам, которые я уже даже и не пытаюсь объять умом – наряду с фондовой биржей или вопросом, почему никто не скажет нашей королеве, как жутко смотрится ее прическа.

— Хочешь кокса? — спросил я кого-то из мальчиков. Их было так много, и все стали вдруг на одно лицо. — Конечно, хочу, — сказал он, и мы двинулись в сторону туалетов. — Я буду папой! — выкрикнул я в порыве безудержной радости и изумления. — Ладно, папа. Как скажешь.

Мне хотелось спросить, почему восьмилетний ребенок смотрит фильмы про Оскара Уайльда, но потом я подумал, что если принять во внимание его семейную ситуацию, то в этом нет ничего удивительного.

Мочеиспускание, как и бритье, — штука сложная и требует полной сосредоточенности.

мы любим друг друга, может быть, чересчур быстро, и у нас просто нет времени на секс.

Сны просто в силу своей природы не открывают нам ничего нового, потому что складываются из фрагментов переживаний и мыслей, которые уже существуют в тебе,

Да уж, старые привычки - твари живучие.

Индию я тоже фотографировал обнаженной, но потом сразу сжигал почти все фотографии. Потому что, когда я рассматривал эти снимки, я видел не свою девушку, а профессиональную фотомодель, которая за годы работы перед камерой изучила все тонкости мастерства. Я сохранил только те снимки, на которых она не модель, а живой человек. Но таких было мало.