Историческим романом это сочинение", конечно же назвать можно, внешне оно соответствует требованиям жанра, но по сути своей является произведением сексуально-садистского характера на фоне исторических декораций. Повеяло духом, как раз жившего в описываемую пору, маркиза де Сада.

Именно садизм играет в этом оркестре первую скрипку, а отнюдь не историчность, которая глуховато подвывает низкими звуками контрабаса. Главное здесь не времена Великой Французской революции в мрачной Скандинавии, а расчленёнка, смакование изуверства, садистские и мазохистские мотивы. И, конечно, же главная тема нынешней европейской литературы - гомосексуализм. Натт-о-Двг хвастается дружбой с Бакманом, у них совершенно разные книги, но есть то, что их объединяет - тема гомосексуальных отношений. Такая вот она сегодняшняя шведская литература.

В аннотации сказано, что книга «невероятно красивая». Вот уж не знаю, где писавший это нашёл там красоту, мрак есть, грязь есть, экскременты, блевотина, кровь, гной, струпья, разложившиеся трупы, поедание кала, сношения с уродами – странные у него представления о красоте.

Красотой принято любоваться, но как любоваться чем-то из перечисленного? Я не ханжа, я готов принять все это как неотъемлемую часть мира, в котором мы существуем, я готов это терпеть, смириться с этим, но любоваться.... Любоваться подобным может только душевный монстр, под стать тому, которого пытался явить автор.

Монстра, как такового не получилось, получился жалкий закомплексованный гомосексуалист, страшный в своей «мсте». Фигура очень невыразительная и неубедительная, образ Балка самый неудавшийся в романе, он не целостен и буквально разваливается на составные части, как под ножом тело его любимого Даниэля.

Балк все время путается в причинах, заставляющих его злодейничать, то он больше всего хочет спровоцировать бунт черни в Стокгольме, то отомстить предавшему любовнику, то, вдруг он оказывается и вовсе не монстром, а сентиментальнейшим горе-любовником, проворонившем свое счастье, и поэтому готовым отказаться от выпестованного плана Великой Шведской революции, ради казни его самого инкогнито. План-то у него наивнейший, можно сказать, гнилыми нитками шитый, но он почему-то был так в нем уверен.

Вялым и неубедительным получился и юный хирург Бликс, стихия которого – экскременты, с подробнейшего описания акта его дефекации начинается знакомство с ним, звездный же час его настает, когда он вылизывает говно с сапог нового хозяина. Кстати, эта сцена видимо из тех, что пропустили редакторы – в послесловии Натт-о-Даг выражает им благодарность за то, что они «зарезали» несколько сцен, первоначально бывших в тексте. Судя по наклонностям автора, легко предположить тематику этих эпизодов, но вот один они пропустили, вот этот – с вылизыванием сапог. Сцена совершенно немотивированная, Балку нужен хирург, заставляя делать его это, он должен понимать, что может последовать решительный отказ, тогда ему придется либо убить отказника, либо отступить и причинить ущерб своему реноме, это к вопросу о непоследовательности Балка во всем. Бликс же даже не подумал возражать, и не надо было ему утверждать, что его выворачивало, не вывернуло же и вылизал всё, и доволен остался. Была у него такая страстишка, он и пойло из банок с заспиртованными гадами выпивал, кстати, знакомая бородатая страшилка из школьных времен про завхоза, который выпил спирт из всех экспонатов в кабинете биологии :)

Детективная составляющая романа тоже не блестящая, раскрытие преступления смогло оказаться возможным только благодаря роялю в кустах – письмам Бликса. А не будь этих писем, не было бы никакого раскрытия преступления, и не было бы у хитроумного Балка никаких шансов на его революцию. По закону голливудского кинематографа рояль подвезли в кусты как раз в момент, когда на часах взрывного устройства оставалось 0:01 до взрыва – несчастный Винге, так и не распутавший преступление года по-шведски, уже отдавал концы, уже и священник вокруг коршуном кружился, и тут - на тебе! – представление продолжается – герой розовеет на глазах и бросается выводить монстра на чистую воду.

Позитивной частью произведения считаю отражение роли Российского флота в судьбах шведского королевства. Именно Русскому флоту Кардель обязан своей непобедимой культей, которой он изувечил немалое число жителей шведской столицы, а сама столица обязана огромным количеством инвалидов – сепарат-стражников или пальтов, которых набирали как раз из числа пострадавших от русского оружия горе-воинов.