Став скучнее и циничнее на двадцать лет (примерно столько прошло со времени моего первого знакомства с романом «Чувство и чувствительность»), я смогла при повторном прочтении этого романа Джейн Остен по достоинству оценить и двойное дно персонажей, и иронию повествователя, переходящую временами в сарказм, и неполное принятие автором поступков даже положительных героев и героинь, и оттенок горечи в финальных картинах счастья двух сестер...
Может показаться, что главное противопоставление в романе заложено в названии. Нас как будто призывают сравнивать глубокое чувство Элинор и сентиментальную чувствительность Марианны, отдавая безусловное предпочтение первому. Но более противопоставлены эти два начала тому, чему места не нашлось в заголовке, - лицемерию и корысти, равнодушию и бесцеремонности, чванству и глупости. От них почти в равной степени страдают обе сестры Дэшвуд: первая - молча и заботясь о чувствах окружающих и собственном достоинстве, вторая – самозабвенно, еле сдерживаясь, эгоистично. Они обе довольно умны, тонко чувствуют, имеют представление о такте, не склонны к излишествам, лишь разнятся в темпераменте и степени упрямства. Не всем их суждениям об окружающих можно безоговорочно доверять: ведь не всегда бросающиеся в глаза достоинства или недостатки поведения и образования, подмеченные ими, полностью верно определяют, кто перед нами. Так, идеальный на первый взгляд Уиллоби, одинаково симпатичный всем Дэшвудам, в дальнейшем не оправдывает ожиданий, а надоедливая и простоватая миссис Дженнингс, наоборот, искренне поддерживает двух сестер, сочувствует им и возмущается поступком своей же дальней родственницы.
В романе прекрасно изображены лакуны в беседах: есть то, о чем персонажи говорят, и то, о чем они красноречиво умалчивают. Умолчание вообще одна из действующих сил: герои молчат о своих чувствах, где надо и нет, не сообщают важную информацию, хранят чужие секреты до последнего, когда это уже и не надо делать, и, разумеется, счастья им это не приносит. А привычка понимать все без слов не раз служит дурную службу благородным дамам и господам (зачем спрашивать дочь и сестру, помолвлена она или нет, ведь все, якобы, видно по ее обращению с кавалером) – все всё понимают, но далеко не всегда понимают правильно. Не вознаграждается по большому счету и благородство и верность данному слову: Эдвард не отменяет помолвку с уже неприятной ему девушкой, Элинор не разоблачает соперницу (с этим успешно справляется недалекая сестра последней), полковник Брэндон не роняет сразу же тень на репутацию соперника, и все от этого страдают. В конечном счете разумное не побеждает, а довольствуется крошками с пиршественного стола победителей, пользующихся неправедными богатствами. Хорошо, что природная сдержанность позволяет радоваться синице в руке, а здравый смысл преграждает дорогу мыслям о справедливости.