Дядюшка Рэт поглядел ему прямо в глаза, которые были расчерченного пеной серо-зеленого, изменчивого цвета северных морей, а в лапах рассказчик держал стакан с вином, в котором вспыхивал горячий рубин, казавшийся самым сердцем южного края, которое бьется для тех, в ком находится достаточно мужества, чтобы отозваться на его удары.

Каждый имеет право на жизнь и должен давать жить другим.

Он ясно видел, как просто, непритязательно и тесновато было всё вокруг, но не менее ясно видел, как всё здесь для него дорого и как нужна каждому такая точка опоры.

...мистер Тоуд все-таки не удержался. Не обращая никакого внимания на дядюшку Рэта, он играл на неопытной душе Крота, как на арфе.

...ну не начинай разговаривать в такой холодной и фыркучей манере.

...абсолютно мокрому снаружи и посрамленному изнутри...

— Не речка, а река, — поправил его дядюшка Рэт, — а точнее, Река с большой буквы, понимаешь?

— Иты всегда живешь у реки? Это, должно быть, здорово!

— Возле реки, и в реке, и вместе с рекой, и на реке. Она мне брат и сестра, и все тетки, вместе взятые, она и приятель, и еда, и питье, и, конечно, как ты понимаешь, баня и прачечная. Это мой мир, и я ничего другого себе не желаю. Что она не может дать, того и желать нет никакого смысла, чего она не знает, того и знать не следует.

– Чудесно! – сказал он себе. – Ну её, эту приборку!

– Вот место, которым я грезил, место, куда вела мены музыка, – прошептал Рэт. – Здесь, в этом святом месте, здесь и больше нигде, мы найдем Его!

И тут вдруг Мол ощутил невероятный страх, страх, от которого мускулы превратились в вату, голова поникла, а ноги приросли к земле. Это был не панический ужас - в том-то и дело, что он ощущал в душе мир и счастье, - это был невидимый страх, который сковал и держал его.

"For ere one half of the night was gone,
Sudden a star has led us on,
Raining bliss and benison -
Bliss tomorrow and more anon,
Joy for every morning!"
song Carol

это уникальное имение, оно частично восходит к четырнадцатому веку, но снабжено всеми современными удобствами. Современный санузел. Пять минут ходьбы от церкви

У меня такое чувство, точно мы испытали нечто удивительное и даже страшное, а вместе с тем ничего не случилось.

Крот еще минуточку постоял неподвижно, погруженный в свои мысли. Как тот, кого вдруг разбудили от хорошего сна, старается удержать его и не может ничего вспомнить, и не может вызвать в памяти ничего, кроме чувства красоты. Да, красоты. Пока и она в свою очередь не поблекнет, пока сам проснувшийся не поймет окончательно, что он проснулся и должен начать осознавать грубую действительность.

Я и во сне никогда не слыхал такой музыки! Она зовет! Греби, греби, Крот! Эта музыка для нас, она нас призывает к себе!...
— Я ничего не слышу, — сказал он. — Я слышу только, как ветер играет в камышах, и в осоке, и в ивах.

— Некоторые могли бы посчитать, что кража автомобиля — самое большое из его преступлений. Так оно и есть. Но дерзить полиции тоже недозволительно и тоже заслуживает самого сурового наказания.

— Мозг против грубой силы — и мозг вышел победителем, как и должно быть.

как раз почувствовали, что снова проголодались после овсяной каши и большого труда, который пришлось затратить, жаря ветчину.