The Graveyard Book

— Перечисли, какие бывают люди, — продолжила мисс Люпеску. — Живо.
Ник на мгновение задумался.
— Живые, — сказал он. — Ну... и мёртвые.
Он замолчал. Затем неуверенно добавил:
— И... коты?
— Мальчик, ты невежда, — сказала мисс Люпеску. — Это плохо. Причём тебя устраивает, что ты невежда, а это гораздо хуже. Повторяй за мной: есть живые и мёртвые, есть дневные и ночные, есть упыри и туманники, есть высокие охотники и Гончие Бога. И есть ещё отдельно взятые виды.
— А вы кто? — спросил Ник.
— Я, — строго произнесла она, — мисс Люпеску.

...К тому же всегда были люди, которым жизнь кажется настолько невыносимой, что они видят лишь одно решение: ускорить свой переход на новый уровень существования.
— То есть они себя убивают? — спросил Никт.
Любознательный и большеглазый, для своих лет он был весьма неглуп.
— Именно так.
— И это им помогает? Они делаются счастливее после смерти?
— Иногда. Чаще — нет. Они как те люди, которые думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ты ни поехал, ты берёшь себя с собой. Если ты понимаешь, о чем я.

На каждом кладбище найдется могила, облюбованная упырями. Побродите по старым дорожкам, и вы непременно ее увидите: всю в потеках, сколах и трещинах, заросшую чахлой травой и сорняками. От надгробия веет холодом, имя покойника стерлось. Статуя — если она была — или без головы, или покрыта мхом и плесенью, отчего похожа на гриб. Если вам кажется, что могила пострадала от рук вандалов, это упырья дверь. Если при виде могилы вам хочется убежать подальше, это упырья дверь.
На кладбище Никта тоже была такая могила.
Она есть на каждом кладбище.

У меня создалось мнение. — объявил он, поглаживая свои пыльные усы. — что ваши успехи становятся всё более плачевными. Вы не блекнете, мальчик. Вы заметны всем и каждому. Более того, проглядеть вас весьма проблематично. Да если б вы явились сюда в компании фиолетового льва, зелёного слона и малинового единорога, на котором восседал бы король Англии в церемониальном одеянии, я нисколько не сомневаюсь, что люди замечали бы вас и только вас, а от всего остального отмахнулись бы как от мелочей, не заслуживающих