La vista desde las últimas filas

«С тех пор ничего особенно не изменилось, за исключением разве что всего». 

... я не понимаю, как можно поддерживать свободу только того слова, которое тебе нравится.

Каждое детство исключительно, неповторимо и неправдоподобно

Я понимал, что ты определяешь собственные границы, только когда переступаешь их, а потом снова нервно ретируешься в зону комфорта, – и растешь, и меняешься, и становишься кем-то другим. 

В конце концов, художественная литература - это ложь, которая говорит нам правду.

Мы с вами живем в то, что, согласно китайскому проклятию, называется интересными временами, и мне это нравится. 

Комикс – бастард, заимствующий свой словарь и идеи из литературы, научной фантастики, поэзии, изящных искусств, дневников, кино и иллюстрации. 

Благонамеренные взрослые с легкостью могут уничтожить в ребенке любовь к чтению: достаточно не давать ему читать то, что нравится, или давать достойные, но скучные книги, которые нравятся вам, – современный эквивалент викторианской «исправительной» литературы. В итоге у вас получится поколение, совершенно уверенное, что читать – это некруто и, еще того хуже, неинтересно.

Каждое детство исключительно, неповторимо и неправдоподобно, а Дианино просто оказалось неправдоподобнее мно

Мир литературы о мире того, чего пока еще нет, держится на трех фразах, и фразы эти очень просты: «Что, если?..» «Вот бы…» «Если так будет продолжаться и дальше…» 

Для начала меня заразила идея, что буквально за порогом существует бессчетное количество миров. Другая часть мема была такая: некоторые вещи внутри больше, чем кажутся снаружи. Возможно, некоторые люди тоже внутри больше, чем снаружи. 

Оказаться шокированным – часть нормальных демократических дебатов. А вот оказаться застреленным – нет. 

Альберта Эйнштейна как-то спросили, как нам вырастить своих детей умными. Его ответ отказался сразу и прост, и мудр.

• Если вы хотите, чтобы ваши дети выросли умными, - сказал он, - читайте им волшебные сказки. А если хотите, чтобы они поумнели ещё больше - читайте ещё больше сказок.

Как сказал однажды Дуглас Адамс (лет двадцать тому назад, когда никакого «Киндла» ещё на свете не было), бумажная книга похожа на акулу. Акулы очень стары: они плавали по океанам ещё до динозавров. И причина тому, что вокруг нас все ещё встречаются акулы, довольна проста: они научились быть акулами раньше всех.

Литература не может жить в вакууме. Она не может развиваться как монолог. Литература — это беседа, в которую нужно постоянно вовлекать новых людей, новых читателей.

У нас есть обязательство создавать красоту, не бросать мир после себя безобразнее, чем мы его в свое время получили. 

когда мы читаем, все вокруг меняется. 

Избитая, банальная идея совсем не избита и не банальна для того, кто столкнулся с ней в первый раз.

Недовольство - вообще-то отличная штука: оно дает человеку возможность изменять и исправлять свой мир, оставляя его после себя лучше, чем он был.

Я верю, что идею трудно убить, потому что идеи невидимы, очень заразны и очень проворны.