Death's Mistress

Я понимаю, что это кажется вам мелочью, учитывая количество лежащих здесь костей, но я должен почитать останки драконов и делать то, что поклялся делать. Драконы — благородные создания. — Он выдержал паузу, рассматривая их одного за другим своим змеиным взглядом. — Я — благородное создание.

...Тем не менее, я должен признать, что ты сделала для меня, колдунья. Ты дала мне жизнь. Я собирался в этом месте умереть, став последней грудой костей, и тогда ни один дракон уже не охранял бы Кулот Вэйл. Но с огнем, который ты вложила в мое сердце, я снова жив и полон могущества. Ты добавила столетий к моей жизни и моему предназначению. — Он фыркнул и, казалось, смягчился. — Возможно, одно ребро не станет слишком чрезмерной платой.

— Чтобы защитить нас и спасти, Роланд бежал из Клифуолла. Не имея возможности контролировать магию, которую сам и выпустил, он бежал далеко от архивов в самую глушь долины, подальше от городов… хотя, как оказалось, не слишком далеко. Роланд надеялся прожить там свои дни и никому больше не навредить. Но заклинание Пьющего жизнь продолжало действовать, неудержимое и не удовлетворенное. Роланд был похож на губку, поглощающую жизнь из леса, из лугов, окружающих его. Само его существование убивало деревья и осушало реки.(...) — Роланд вовсе не собирался творить такое.
Никки подумала о семье Тистл, о Верден-Спрингс, о том, как его жители цеплялись за свое существование, а затем все погибли.
— Его намерения не имеют значения. Подумайте обо всем, что сделал это человек. Его нужно остановить, иначе пропасть его бездонной магии поглотит весь мир.

— Мой отец был грубым пьяницей и жестоким человеком. Свою жалкую жизнь он не считал собственной ошибкой, напротив — делал нашу жизнь несчастной, считая, что мы несем за это ответственность. Он бил меня: иногда палкой, но обычно кулаками. Мне кажется, ему это нравилось. Хотя, я всегда являлся его запасным вариантом. Я мог и убежать, а отец не желал прилагать много усилий и поэтому вместо меня отрывался на матери, загоняя ее в угол у нас дома. Бил ее всякий раз, когда проигрывал в азартную игру в таверне, или, когда у него заканчивались деньги и он не мог купить вдоволь выпивки, или прикладывал руку, потому что ему не понравилась еда, которую она готовила, или потому, что приготовила мало. Он заставлял мою мать кричать, а затем наказывал ее за крик — за громкие крики, которые могли слышать соседи — хотя все знали, как он жестоко с ней обращался в течение многих лет. Но отцу нравились крики матери, и, если бы она терпела боль, отец избивал бы ее еще сильнее. Поэтому матери пришлось пройти по этой узкой дорожке ужаса и боли, чтобы выжить — что бы мы с ней могли выжить.