Я очень тебя хочу. Переписка 1995–1996 годов

Я больше люблю прозу, просто пишешь себе и пишешь, работаешь, я знаю, что такое работа, а потом формуешь, перерабатываешь, выжимаешь самый сок. Если написано много, всегда есть что выжать. Но лирика... на нее надо кончить. Пролить свет на нее. Это очень тяжело.

"Гетеромужчины: что люди в них вообще нашли?"

Думать о бессмертии, как о свободе.

Невинность - это именно тело, потому что тело - то, что изменяется, умирает, портится. Видеть. Это как-то связано со зрением.

Средства от грусти у Овидия : труд ; коммерческая деятельность ; охота ; путешествия ; повторения ; мизантропия ; культивирование других привычек ; толпы и суета ; выпивка

Мы сражаемся, как умеем, посредством культуры, а никто не хочет культуры, и это война

Мой внутренний социал-демократ во всё это верит. Мой внутренний анархист делал записи и посмеивался себе под нос.

Депрессую, для меня это редкость, так что хочется поболтать. Нет: поорать. Уже поорала на РУ и мою ближайшую подругу здесь, Дайан. Так классно: пока я была в отъезде, она влюбилась в красивую девчонку, хозяйку нового модного ресторана в городе. Дайан так счастлива. Она просто красавица: победила в нескольких состязаниях бодибилдеров и работает гадалкой (жизнь в Калифорнии). Я избегаю кричать на людей.

Почему я рассказываю тебе об этом? Отчасти потому, что тематика квира/идентичности, на мой взгляд, влияет на всё, абсолютно на всё. Скользящая идентичность то ли гетеро / то ли геев - это детский сад по сравнению с лавированием между писателем/преподавателем/лоббистом и кто там ещё есть. Забываю, кто я. Ты напомнила мне, каким я предпочитаю быть.

Мёртвый писатель существует только в словах, и я публикую эти письма не как откровение, а скорее как тотальный текст: в жизни Акер всё было текстом, включая её собственную смерть. Во врем этой переписки она приезжала ко мне в гости, а потом прислала мне имейл про Кена - он потерялся в ворохе писем и в этом смысле больше похож на устную речь, ем на письмо. Итак, дорогие читатели, эти слова адресованы не вам, но я надеюсь, что они ещё хранят часть тепла, с которым были написаны.