Wiedźmin. Ostatnie życzenie

-  Успокойся, Геральт, - буркнуло чудище. - О чем ты говоришь? Отцы чуть не обмочились от радости, увидев мою щедрость. А дочки? Ты бы посмотрел на них, когда они приходили в драных платьях, с лапками, изъеденными щелоком от стирки, спины сутулые от постоянного перетаскивания лоханей. На плечах и бедрах у Примулы еще после двух недель пребывания у меня не прошли следы от ремня, которым потчевал ее папочка-рыцарь. А у меня они ходили графинюшками: самое тяжелое, что в ручки брали, так это веер; понятия не имели, где здесь кухня. Я их наряжал и увешивал цацками. Своим волшебством нагревал по их желанию воду для жестяной ванны, которую папуля еще для мамы увел из Ассенгарда. Представляешь себе? Жестяная ванна?! Редко у какого графа, да что там, короля есть жестяная ванна! Для них, Геральт, это был сказочный дом. А что до постели… Зараза, невинность в наши дни встречается реже, чем горный дракон. Ни одной я не принуждал, Геральт.

– Ведьмак, – кашлянула она. – Ты жив?
– Жив. – Геральт отер пыль с лица, свистнул.
Йеннифэр медленным движением коснулась его запястья, нежно провела пальцами по ладони.
– Я тебя обожгла…
– Мелочь. Несколько пузырей…
– Прости. Знаешь, джинн убрался. Окончательно и бесповоротно.
– Ты жалеешь?
– Не очень.
– Ну и хорошо. Помоги мне встать, пожалуйста.
– Погоди, – прошептала она. – А твое желание… Я слышала, чего ты пожелал. Я одурела, просто одурела. Всего я могла ожидать, только… Что тебя заставило так поступить, Геральт? Почему… Почему я?
– Не знаешь?

– Уж не потому ли ты бежишь из храма, что боишься, как бы она тебя здесь не нашла?
– Да, – признался он тут же. – Угадала.
– Загадка не из трудных, – проворчала Нэннеке. – Успокойся, Йеннифэр уже была. Два месяца тому. Так скоро не вернется. Мы повздорили. Нет, не из-за тебя, о тебе она даже не спрашивала.
– Не спрашивала?
– Вот где у тебя болит, – засмеялась жрица. – Ты эгоцентрист, как и всякий мужчина. Самое худшее для вас, когда вами не интересуются, верно? Хуже равнодушия. Не отчаивайся. Я достаточно хорошо знаю Йеннифэр. Она не спрашивала, но внимательно смотрела, пытаясь отыскать следы твоего присутствия. А на тебя была страшно зла, я это почувствовала.
– Из-за чего повздорили-то?
– Не все ли равно из-за чего?
– Можешь не говорить. Я и без того знаю.
– Сомневаюсь, – спокойно сказала Нэннеке, поправляя колышки. – Ты знаешь ее весьма поверхностно. Она тебя, по правде сказать, тоже. Довольно типично для уз, которые вас связывают или когда-то связывали. Обоих вас не хватает ни на что, кроме как на чересчур эмоциональную оценку последствий при одновременном игнорировании причин.
– Она была здесь, чтобы вылечиться, – сказал он холодно. – Из-за этого вы и поругались, признайся.
– Мне не в чем признаваться.