Цена соли

Затем женщина повернула голову, чтобы прикурить свою сигарету, и Тереза внезапно поняла, что Женевьева Кранелл никогда и ничего не будет для нее значить, ничего не останется кроме этого получаса, проведенного на коктейльной вечеринке. И что ощущаемое ею волнение не продолжится и не пробудится вновь в другое время или в другом месте. И о чем ей это говорило? Тереза смотрела на аккуратную линию ее светлых бровей, пока первая струйка сигаретного дыма тянулась вверх, но ответ так и не пришел. И вдруг какое-то ощущения трагедии, почти сожаления, заполонило Терезу.

Квартира большая и милая… достаточно большая для двоих. Я надеялась, что ты, возможно, захотела бы переехать и жить со мной, но, думаю, ты не захочешь.

Сердце Терезы подпрыгнуло, точно так же, как тогда, когда Кэрол позвонила ей в тот день в магазин. Что-то отозвалось в ней против ее воли, сразу же сделало ее счастливой и гордой. Она гордилась тем, что у Кэрол было мужество так поступить, произнести эти слова, что у Кэрол всегда будет такое мужество. Она вспомнила храбрость Кэрол, встретившейся лицом к лицу с детективом на проселочной дороге. Тереза сглотнула, пытаясь подавить биение своего сердца. Кэрол даже не смотрела на нее. Кэрол водила кончиком сигареты по пепельнице, вперед-назад. Жить с Кэрол? Когда-то это было невозможно, и было тем, чего она желала больше всего на свете. Жить с ней и делить с ней все, лето и зиму, вместе гулять и читать, вместе путешествовать. И она вспомнила те дни, когда она обижалась на Кэрол, когда воображала, что Кэрол просит ее об этом, и себя, отвечающую отказом.

— Переедешь?

Тереза чувствовала, что балансировала на тонкой грани. Обида уже ушла. Сейчас не осталось ничего, кроме решения, подвершенной в воздухе тонкой линии — и ничего по обе стороны, что могло бы столкнуть ее или вытащить. Но с одной стороны была Кэрол, а с другой — пустой вопросительный знак.