На краю света

Автор рассказывает о годе, проведенном им в полярной экспедиции на Земле Франца-Иосифа 1933-1934 гг. Обычно меня от книг о полярниках за уши не оттянешь. Здесь же написано как-то безэмоционально и из-за этого не слишком интересно. Да были сложности, приходилось приспосабливаться, кто-то впервые самостоятельно стирал, многие впервые шили на машинке. Каждый старался облагородить собственное жилье, сделать его уютнее. Но некоторые люди, за счет других, преуспевали в этом лучше, забрав себе все материалы и ресурсы, выданные на группу.

Читатель смотрит на всё происходящее глазами Сергея Безбородова, работающего метеорологом в экспедиции, и во всех подробностях узнаёт о его работе. Не понравилось, что автор с каким-то упоением рассказывал о поедании собак на зимовке и о всеобщем отношении к ним как к расходному материалу, снова и снова возвращаясь к этой теме. Я, конечно, и раньше о таком читала, но здесь временами это казалось не к месту. Плохо, что даже в такой тесный коллектив попадают "чужие" люди не готовые жить по общим правилам. И никуда их уже не выгонишь, приходится терпеть и надеяться, что они принесут не слишком большой ущерб команде.

Очень люблю книги Санина. Ждала чего-то похожего. Ну да, похоже, но все равно не то.
Группа зимовщиков отправляется в экспедицию на Землю Франца-Иосифа, где должна будет прожить целый год, исследуя этот край и передавая данные на Большую землю.
И Санин, и Безбородов едины в мнении, что в подобных уединенных условиях, в замкнутом коллективе, большое значение имеет каждый человек. И если кто-то оказался способен на низкий или подлый поступок, то это самая настоящая беда. А что если такой в коллектив не один, а двое или даже трое?
Хотя вот один из героев этой книги, начальник зимовки Наумыч, в финале утверждает, что на группу из 19 человек "три человека это только тринадцать процентов мусора. Тринадцать процентов мусора, — это не так уж и много. Бывает и хуже."
Возможно, и так. Вот только немало крови попортили эти 13 процентов. Я даже не знаю, кто хуже. Стремоухов, по чьей небрежности собаки остались без еды, и половину из них пришлось пристрелить. Или Шорохов, который разбил самолет, сам чуть не погиб, вынудил всех зимовщиков забросить свою работу и заниматься его поисками, рискуя жизнью и здоровьем. И все это исключительно из-за его самонадеянности и нежелания подчиняться приказам.
Сморж тоже неприятный тип, но его гнильца расцветает пышным цветом именно рядом с такими, как Шорохов и Стремоухов. Не будь их, может и не проявилось бы она.
Но что самое мерзкое, ни один из них не усматривает во всем этом своей вины, не раскаивается и даже не пытается измениться.
Про остальных зимовщиков как-то многого и не расскажешь. Обычные люди, могут временами и вспылить, и пожаловаться. Но при этом хорошие честные работяги. Наверное, такие и должны покорять Север.
Безбородов пишет безоценочно. Поначалу меня это несколько коробило. Например, когда он рассказывал о каком-то неблаговидном поступке и со своей стороны никак не характеризовал его, казалось, что он и не усматривает в нем ничего особенного. Но потом мне и моего собственного негодования хватило с лихвой.
Также не понравились некоторые сцены с животными. Как с ездовыми собаками, которых каюры могли "приласкать" пинком. Так и с медведями, которых стреляли зимовщики. Уж очень много в последних сценах было восторга от самого факта охоты.
Очень интересными были исторические вставки о разных полярных исследователях и экспедициях.
В целом, неплохо, но Санин все равно лучше.

Открывалось с сомнением: советская полярная экспедиция 1933-1934 гг., написано всего через пару лет, то есть велик риск погибнуть от потока ударного коммунистического кринжа с нотками подвига. На деле же оказалось, что внутри самый некоммунистический неподвиг.

Предыстория: группа из двух десятков человек едет на Землю Франца-Иосифа, самое северное поселение планеты на тот момент. Понятно, что занимаются они по большей части различными научными исследованиями — в команде и метеорологи, и магнетологи, и геофизики, и черт знает кто еще. Конечно же, не обходится и без более приземленных профессий, например, тут есть двое каюров (погонщиков собачьих/оленьих упряжек), дабы колесить по местности на санях, летчик с бортмехаником для воздушной разведки, врач, повар и иже с ними.

Учитывая год экспедиции и что тогда означала Арктика, я рассчитывал увидеть нечто вроде экипажа космического корабля: набор суперпрофи, которые вдобавок способны обладают дополнительными навыками, невероятно дисциплинированы и готовы идти в атаку с развевающимся знаменем. На деле получаем нечто среднее между "Таинственным островом" и поездкой в пионерлагерь — половина отряда криворукие идиоты, которые, конечно, в своей профессии секут, но при этом поразительно оторваны от жизни: почти никто не умеет шить (для использования швейной машинки понадобилось привести бортмеханика, разобрать ее и провести реверс-инжиниринг), топить печь, худо-бедно готовить еду, да и вообще ощущение, что строгий отбор Севморпути проходят исключительно бытовые инвалиды. До кучи даже наиболее зрелые персонажи тут временами ведут себя как школьники, что уж говорить про самых юных. Поражает и их метод годовой зимовки, опирающийся на догадки: они, судя по всему, третий заплыв в эту точку, но при этом опыта предыдущих зимовщиков у них на руках почему-то нет и они не сразу соображают, как опасно в пургу отходить от жилищ хотя бы на пять метров, что не стоит далеко идти без спичек, карт и тонны провианта, что лихачить в Арктике чревато смертью и ты ды. Про то, что несколько отдельных помещений не были связаны телефонным проводом, дабы в пургу полярной ночью не бегать туда-сюда, а просто позвонить, или что не заведено каких-то четких правил по входу в лабораторию магнитологов без железа, и говорить не стоит — да, столкнувшись с затруднениями, наши ребята и телефоны проведут, и догадаются при заходе в зону магнитных исследований снимать не только часы и металлические пуговицы, но и подбитые гвоздями сапоги, но все это уже в бою, ткскзть.

Итого, несмотря на толщину, могу рекомендовать к прочтению. Пропаганды и коммунистичности тут нет, персонажи неплохи, истории тоже. Написано в потешной устаревшей грамматике, с "чорт возьми" и "итти", вдобавок узнаешь много микрофактов, которые я знать не знал — что буквально в 1933 году были введены паспорта и появилась постоянная милиция, что уже тогда использовалось слово "ссобойка" (мне всегда казалось, что это хрущевские времена и позже), да и вообще много такого интересного. Краткое описание некоторых технических устройств тоже отдает олдскулом — тут вам и компас на спирту, и неразрезанные книги, и примусы, и керосиновые лампы (в самом-то передовом научном месте планеты, где, на минуточку, то самое здание магнитной лаборатории построили без единого гвоздя).

На целый год отправляется экспедиция из 19 человек на зимовку в самую крайнюю точку Полюса. Книга о том, как готовились к отплытию, как плыли, как сменили отзимовавший коллектив, как заступили на вахту, как вливались в суровую полярную жизнь: будни, быт, работа, жизнь в коллективе, трудности полярников.

Сергей Безбородов был журналистом, корреспондентом «Известий» и «Комсомольской правды», писателем-полярником, внештатным работником детского книжного издательства. В 1933-1934 он зимовал в Арктике  на Земле Франца-Иосифа, о чем и написал книгу «На краю света». В мае 1937-го книгу выпустили, но вскоре весь тираж уничтожили, так как писателя арестовали. 24 ноября 1937 года человека в его 34 года не стало - его расстреляли (сталинские репрессии). В 1957 году дело писателя было пересмотрено, признано сфальсифицированным – Сергей Константинович Безбородов был  реабилитирован. Книге снова дали жизнь. Текст и иллюстрации восстановлены по одному из немногих сохранившихся экземпляров.

С этого грустного автографа, оставленного С. К. Безбородовым на сохранившемся экземпляре книги, началось мое путешествие на Землю Франца-Иосифа. Шутка ли сказать – самая северная точка России. И что тут скажешь – земли далекие и дикие, но и красота первозданная, не тронутая человеком. И даже быстро наступившая полярная ночь, невообразимые в привычной, нашей городской жизни, холода не смогли испортить общего впечатления. Где еще можно встретить прогуливающуюся с детенышем медведицу, огромные ледяные торосы, айсберги и северное сияние; где еще, чтобы помыться или просто попить, надо пилой резать лед?
Но главное, конечно, не это, а, как и всегда для меня, - люди. Обычные, советские люди, оставившие свой привычный уклад, свои семьи и отравившиеся на целый год, на далекий север. Это нам кажется, что в деревянной хижине при таких морозах жить нельзя, а они радуются и сравнивают свои условия жизни с теми, которые были у Нансена. Кажется, что год это ведь совсем не долго, он быстро пройдет, но расскажите это им и они Вам совсем не поверят. Они расскажут Вам, как тяжело болеть не известной болезнью вдали от цивилизации. Расскажут они и о том, что в этих тяжелых краях мало быть просто высококлассным специалистом в своей области, надо уметь все. Расскажут и о том, как готовятся они весь день, как бреются, моются, одевают все самое лучшее, чтобы послушать в прямом эфире по радио послание от семьи. И ждут они и надеются и верят и боятся верить, что именно их любимые и родные ночью поедут в далекую студию, где организован мост с зимовщиками. И ладно бы было, если бы связь была организована только с Землей Франца-Иосифа, но ведь таких станций как их раскинуто очень много и все они ждут и надеются.
Конечно, и здесь люди встречаются разные, есть и те, кто отлынивает и симулирует, врет и не подчиняется приказам и здравому смыслу, плетет мелкие заговоры и строит козни. Говорят, полярная ночь выявляет в человеке все самые темные стороны. Но, наверное, они такие, чтобы мы могли еще больше ценить и любить своих друзей.
Как бы то ни было, год прошел и на место наших зимовщиков пришли другие. У них тоже будут свои заботы и проблемы, свои радости, но это уже будут совсем чужие люди.
Бывшая полярная станция в бухте Тихой. Станция на острове Гукера действовала с 1929 по 1960 годы:
Сейчас:

Прочитала прекрасную книгу про зиму и север. Книга о русской зимовке в 1933/1934(!) гг. на Земле Франца-Иосифа. Книга написана журналистом Безбородовым, который ради поездки полгода учился на метеоролога. Очень понравилась. О мужественных людях, стойко преодолевающих трудности и верящих в своё дело. Поразило, что они совершенно не испытывали никаких психологических трудностей из-за долгой полярной ночи. Автор пишет, что было столько дел: печь растопить, воды нарубить или напилить (именно так), наблюдения пять раз в день произвести, постирать, что-то починить… в общем, не скучали), некогда было из-за отсутствия солнца переживать.

Но тем страшнее читать эту книгу, зная судьбу автора. В 1936 г. книгу издают, а автора в 1937 г. арестовывают и расстреливают по сфабрикованному делу Ленинградских писателей. (Позднее в 1958 г. его посмертно полностью реабилитируют.) Страшно, что это происходило с людьми, которые искренне верили в советскую власть и с радостью строили новую жизнь.

Как человек, преданно любящий русский Север, я не смогла пройти мимо этого произведения. Общее моё впечатление трудно будет передать словами!

Суровая природа крайнего Севера, неисследованные в то время острова и люди практически отрезанные от остального мира. Люди, собравшиеся здесь на целый год, совершенно разные характерами, образом жизни на большой земле, взглядами. Истории, которые они разделили за этот год, тоже все разные: забавные, грустные, досадные и даже в чём-то трагичные.

Безбородов прекрасно описал все впечатления с самого знакомства, погружая читателя в те же эмоции. И будто не Безбородов, а ты сам, читатель, знакомишься с отважным  и весёлым каюром Борькой Линёвым, юнцом Борей Маленьким, серьёзным, но добродушным, начальником зимовки Наумычем. И тебе эти люди уже к середине книги становятся ближе, понятнее, роднее. Ты как за друзей переживаешь за них во время ненастий, радуешься победам.  А расставаться и вовсе не хочется.

Чувство всё время было такое, что я тоже была среди них на этой зимовке. Дежурила на метеорологической станции, теряла дорогу в метель и полярную ночь, радовалась вновь увиденному солнцу. Может, во многом тому способствовал волшебный голос Владимира Александровича Голицына, в чьём прочтении я и прослушала аудиокнигу.

Как было прекрасно погружаться снова и снова в дальний морозный мир, пока на моей улице было тепло и слякотно. Представлять плотные сугробы, которые надо даже пилить, "вставшие на дыбы" льдины, ездовых собак.

В общем, эта книга любви к приключениям, сюрпризам, Северу. Книга о способности всю жизнь быть неутомимым исследователем.