Человек, научивший мир читать. История Великой информационной революции

По поводу исторических перспектив печатной книги лучше всего высказался один американский колумнист – по совместительству доцент английского языка: «Я написал это на компьютере в комнате, полной книг. Через пять лет у меня будет новый компьютер, для которого большая часть моего старого программного обеспечения и носителей информации уже не подойдет. А книги по-прежнему будут здесь, и мои дети смогут их читать. И их дети тоже».

XVI век довольно сильно похож на наше время, весьма близок нам по духу, хоть жизнь тогда и текла намного медленнее. Тем не менее, тогдашние люди, как и мы сейчас, жили с ощущением стремительно меняющегося мира. Между 1517 и 1917 годом вполне можно провести ряд параллелей: в первом случае мир получил новую религию, во втором – новую идеологию; в любом случае, речь об идеях, завладевших умами миллионов и перевернувших прежний общественный и политический порядок.

Конечно, эти два образа сочетались. Он был не просто коммерсантом, стремящимся к максимальной прибыли, но и визионером, действительно влюбленным в книги. То, что на них можно заработать, несомненно, было очень важным. В конце концов, ему довольно рано пришлось на собственной шкуре почувствовать, как трудно быть бедным мечтателем. Лучше быть богатым мечтателем. Больше шансов и возможностей осуществить то, что задумал.

В Нидерландах замужние женщины не просто имели право работать, в них видели самостоятельных людей, предпринимателей. Во Франции, на родине Плантена, такого пока что представить себе не могли. Там подобные права имели разве что вдовы, «вынужденные» управлять имуществом мужа, причем приветствовалось новое замужество.

Масштаб, в котором Плантен распоряжался детьми как рабочей силой, для современного мира просто поразителен. В письмах он рассказывает, что очень рано научил дочерей читать и писать, поскольку маленькие дети слишком хрупки и неспособны к работе в домашнем хозяйстве. Поэтому пусть хотя бы вычитывают корректуры. На нескольких языках – уже с четырех-пяти лет. Девочек учили читать тексты и разбираться в разных шрифтах, сравнивать отпечатанные листы с образцами текстов на предмет ошибок и опечаток.

Но была и другая сторона медали: многоязычная Библия показывала, что бывает очень сложно найти в Священном Писании однозначный ответ на какой-либо вопрос. Что Писание – это постепенно выросший корпус документов с собственной сложной и иногда противоречивой историей. Все это подталкивало сравнивать, думать, рассуждать и… сомневаться.

Не так ли возникают войны?
Кальвинисты: Смотрите, где-то в другой стране убили наших братьев. Нам в Антверпене пока ничего не угрожает, но давайте на всякий случай наточим ножи.
Испанские власти: Смотрите, кальвинисты точат ножи! Скорее давайте точить топоры.
И когда оружие уже наточено…

Все-таки все дело в людях. В странах, где разворачивается масштабная охота на еретиков и подозрительных субъектов массово тащат на костер, – действительно ли причина только в свирепости инквизиции? А те, кто всячески поддерживают казни, слепо верят приговорам, активно пишут доносы? Без их поддержки инквизиция ничего не смогла бы сделать. Голландцам не нравятся цензурные предписания, и они просто делают вид, что их не существует. Не протестуют. Соблюдают осторожность. Не выдают друг друга.

Широкое распространение бумаги, которая вытесняет пергамент, существенно удешевляет книги. Спрос на них растет. Гутенберг занялся изобретением печатного пресса вовсе не потому, что это весело и интересно, – он искал рентабельный способ увеличить и улучшить книжную продукцию, потому что на тот момент это было актуальной проблемой в книжном бизнесе.

Нельзя объяснить человеку на пальцах, как построить фабричный станок или паровоз; тем более, не стоит надеяться, что он поймет объяснения, не обладая некоторым уровнем знаний, который можно получить только из книг. Нельзя организовать работу крупного предприятия без ведения производственной и финансовой документации. Так что прежде, чем все вышеназванное и многое другое изобрести, мир должен был научиться читать.