Сердце дракона. Часть 2

«Надо мною тишина, небо полное дождя…»

Едва первые строчки сорвались с губ, в зале воцарилась мертвая тишина. Меня и раньше слушали внимательно, но теперь это обрело более грандиозные масштабы. В воображении я всегда представляла тот мост в Сертейских горах. Башни. Дракона, извергающего дикое пламя, и мальчика, пытающегося все это прекратить. Мост горел и разрушался. Плавящиеся камни летели в пропасть. А женщина, теперь-то я знала, кто она, шла вперед, не оглядываясь, гордо расправив плечи.

В лицах, в глазах десятков драконов, наблюдала отражение собственных мыслей. Словно невидимый кинопроектор транслировал картинки из головы присутствующим гостям. А еще наполнял их всеми эмоциями, что переживали герои кипеловской песни.

Когда стихли последние аккорды, зал молчал. Практически у каждого в глазах стояли слезы. Даже у мужчин. Драконицы, не стесняясь, плакали навзрыд.

Ксения и Софья, выполнявшие роль подружек невесты, также были безупречны. Императрица в бордовом, чтобы не изменять традициям. А София в пурпурном, едва ли не в более шикарном платье, чем мое. Количество камней в отделке зашкаливало. Я отбилась от чести нести на себе всю сокровищницу драконов, а сестра не стала отказываться от возможности выделиться из толпы.

Хм, как по мне, внимание ей и так обеспечено. Похожая прическа и макияж, а уж про лицо и говорить нечего. Мое отражение. Не хватало только жениха до полного комплекта.

Впрочем, стоило взглянуть на себя в зеркало, истязательницы получили прощение. Светящаяся изнутри молочная кожа. Огромные глаза, за счет правильно подобранных теней отдающие в синеву. Уложенные волосок к волоску локоны, перевитые между собой на макушке и спускающиеся по плечам в тщательно продуманном беспорядке. Алый наряд, родового цвета Берратоксов, с гладким атласным лифом, неширокими бретелями, приспущенными на плечах, и пышной юбкой, тянущейся сзади длинным шлейфом. Два маленьких пажа должны были ходить за мной хвостиками и нести края платья.

Наконец, настал и самый важный день. С раннего утра началась подготовка к празднику. Создавалось такое ощущение, что дракон собирался меня прилюдно съесть, а не женится. Иначе, зачем меня так долго отмачивали в ароматной ванне, а после втирали в кожу эльфийские масла? Не хватало еще чесночком натереть, да пучок петрушки в рот засунуть. Еще дольше измывались над волосами. Приглашенные мастерицы, а Грир не доверили такую ответственную работу, минут сорок вычесывали шевелюру, добиваясь шелковистости и гладкости. Про щипцы для завивки и неимоверное количество шпилек, что воткнули в мою бедную голову, вообще, молчу. Шея грозилась переломиться от такой тяжести. А мне еще малую тиару на себе таскать. Как-никак, принцессой стану.

Чтобы отвлечься, начала мурлыкать под нос одну из любимых песенок. Вполголоса. Так, чтобы никто не слышал. Даже Грир. Особенно Грир! На обычных людей мой голос после перерождения стал действовать гипнотически. Возможно, оттого, что я плохо контролировала дар. А, может, это подсознательное желание подчинить, обездвижить жертву, чтобы без помех напиться крови. Я и раньше замечала, что пение завораживает окружающих. Во дворце и на приемах, нелюди забывали обо всем, внимая только мне. Но теперь я подчиняла любое существо. Внушала радость, печаль, тоску или ненависть. Именно поэтому опасалась петь на свадьбе. Боялась того эффекта, к которому приведут новые способности.

Никто не знал, каких усилий стоило держать себя в руках. Днем меня изводил непереносимый голод. А ночью… ночью приходил тот, от кого хотела бежать на край света. Врываясь в сны, Кай шептал слова любви. Ласкал мое тело и предлагал выпить крови. Именно дорриец доводил до безумия. Его манящий голос, обещающий такое желанное избавление. Его руки, скользящие по телу. И его кровь, такая терпкая, будоражащая и невероятно притягательная. Я знала, что стоит хоть раз поддаться на уговоры, и Кальмин найдет меня.

С другой, я не по своей воле стала такой! И попала на Альвадис с легкой руки Ксении. Так, почему во взгляде читается молчаливый укор? Разве не она обрекла мужа на гибель, а сына на полное выгорание?

Тема предательства Ксении в империи под строгим запретом. Вся страна бурлила от новости о возвращении императора. Немногие знали правду о том, кто помог Денометрикосу. На семейном совете мы решили именно Ксению сделать спасительницей, а о моей роли скромно умолчать. Императрице простили предательство, и народ ликовал, приветствуя ее на улицах.