Lady Susan. Watsonowie. Sanditon.

Consideration and esteem as surely follow command of language as admiration waits on beauty.

Since he will be stubborn he must be tricked.

Я всегда считал её непревзойдённой жеманницей, однако недавно до меня дошли слухи о её поведении в Лангфорде, из которых следует, что она вовсе не ограничивается изящным флиртом, что доставляет удовольствие столь многим, но и предаётся более утонченному наслаждению приносить несчастье всем членам семьи одновременно.

– Ради бога, сэр, прилагайте любое стихотворение, какое вам заблагорассудится, но мне бы хотелось увидеть, как что-нибудь приложат к вашей ноге, и, судя по выражению лица вашей жены, она совершенно со мной согласна и думает, что нам не следует терять ни минуты.

"Наши сердца парализованы. Было бы псевдофилософично утверждать, будто блистательность его жизненного пути увлекает нас меньше, чем обыденные и скучные добродетели противостоящих ему персонажей. Наше одобрение последних всего лишь милостыня. Эти романы развивают примитивные способности сердца и не могут оспорить силу разума или принизить характер человека, наиболее противостоящего детским фантазиям".

Но глупа та женщина, что оскаблена и, однако же, поддаётся на комплименты.

Он настолько убежден в моих достоинствах, что считает меня правой во всем и с долей презрения относится к причудам вечно вопрошающего, сомневающегося сердца, постоянно проверяющего целесообразность своих чувств.

На верность [столь] обворожительного мужчины рассчитывать может лишь очень глупая женщина.

Как я воспитана — о том судить не мне, а всем вам по моим поступкам.

Предательство, соперничество меж сестрами — возможно ли такое?

- Но, душа моя, к чему так страдать из-за его вероломства, ведь прежде вы столь мужественно переносили измены других молодых людей?

• Ах, сударыня, прежде такие измены случались часто, и я к ним притерпелась, но до того, как Уиллоуби разорвал помолвку, я почти пол года не знала разочарований и почти отвыкла от подобных огорчений.
• Бедное дитя! - вздохнула мисс Джейн.

"Во имя восстановления справедливости считаю своим долгом заявить, что эта милая женщина совершенно не повинна в преступлениях, в которых ее обвиняли, доказательством чему служат ее красота, изящество и веселый нрав, не говоря уже о торжественных клятвах в невинности, необоснованности обвинений, ей предъявленных и нраве короля: все вышеперечисленное может служить дополнительными доводами в ее защиту, пусть, возможно и менее вескими по сравнению с теми, кои выдвигались ранее."