Иностранная литература №12 (2019)

В своём романе-памфлете французский писатель румынского происхождения Матей Вишнек предсказывает, во что может превратиться журналистика, если будет следовать современным трендам развития. Нет, не предсказывает – предостерегает. Вишнек изображает пугающую действительность не столь отдалённого будущего, приводя отрывки из проспектов некоей тайной организации – «Медийного Агентства Превентивного Беспорядка»; параллельно на примере команды журналистов маленькой парижской радиостанции он демонстрирует, что почва для внедрения описываемых принципов генерации медийных событий уже готова. Это наши головы – хорошо промытые мозги потребителей новостей, ищущие в сообщениях мировых агентств не столько информацию, сколько острые ощущения, всё более сильные. Катаклизм без жертв уже не может удержать внимания слушателя (зрителя), а вот десяток погибших, нет, лучше – двадцать или полсотни, – другое дело! Сегодня в военном конфликте только трое убитых? Никуда не годится, давайте скажем, что «с начала конфликта количество его жертв достигло 3123 человек». Это же начинают понимать и политики разного пошиба. И вот вам, получите: локальный конфликт, который обостряется только когда в его зону приезжает журналист – желательно, американский, но сойдёт и любой западный... Но, конечно, неорганизованные конфликты и катастрофы – это неправильно. Журналистов может не оказаться на месте события, когда оно произойдёт. А они обязаны там быть! Поэтому систему надо привести в порядок… или в беспорядок, ведь эксцессы, приводящие к столкновениям обычно случайны, хаотичны, непредсказуемы?.. Что за абсурдный парадокс... Эврика! Нужно создать систему «превентивного беспорядка», в которой все секс-скандалы, террористические акты, военные конфликты, экономические кризисы и прочие «ивенты» запускаются нажатием соответствующих кнопочек в нужное время, когда освещение мировой прессы гарантировано. При этом для потребителя новостей сохраняется видимость «случайности» происходящего. Вот уж действительно: «весь мир театр».

…представьте себе начало новой войны, когда либо американские войска высаживаются где-то на Ближнем Востоке, либо начинаются военные действия между двумя африканскими странами. И вы оказываетесь там по случайности – первый западный журналист, который ведёт передачу прямо с места событий, пока множество самолётов по диагонали пересекает небо, а откуда-то слышна артиллерия. <…> Наше Агентство поможет организовать случайность.

Зачем всё это надо?

Мир без беспорядков есть синоним смерти прессы, смерти средств массовой информации, медиатической смерти человечества. <…> Чтобы медиатическая машина могла действовать, она нуждается в тайном воинстве творцов беспорядка.

В общем, Матей Вишнек намекает на что-то вроде медиахолдинга Элиота Карвера из фильма про агента 007 «Завтра не умрёт никогда». Только Агентство Превентивного Беспорядка у Вишнека пугающе безлико и вряд ли зависит от основателя, его агенты повсюду, а сценарии будущих очагов беспорядка разрабатываются на десятилетия вперёд… Немного о структуре романа. Он включает несколько линий, связанных между собой только центральным персонажем – молодым журналистом. 1. Будни радиожурналиста-новичка Матье. Он, как и автор, румыно-француз, только на поколение младше. 2. Ретроспектива отношений этого журналиста с его семьёй (в большей степени, с матерью), показанная через его внутренние переживания, которые он сам называет «попыткой вступить в контакт с внутренним существом». 3. Репортаж другого журналиста, Жоржа, из горячей точки – вероятно, на Балканах, хотя это не важно. 4. Отрывки из проспектов и инструкций «Медийного Агентства Превентивного Беспорядка». 5. Пятая линия связана с крысами и включает, в числе прочего, «Декларацию о намерениях крыс по отношению к человеческому роду». Линии неравноценны и неравнозначны. Вторая линия полностью затухает, когда набирает силу пятая. Четвёртая линия поначалу вообще не выглядит как сюжетная, но в итоге смыкается с одними и сливается с другими линиями. Наибольшую силу сатира Вишнека набирает, конечно же, в «крысиной» линии. Тут уже откровенный абсурд. Крысы подряжаются убирать за людьми их отходы, вплоть до ядерных. Человечество же обязуется дать крысам необходимый им минимум жизненного пространства и если не доброе отношение, то хотя бы уважительное. В рамках проекта по установлению отношений человечества с крысами к некоторым журналистам и политикам приставили разное количество крыс:

Интересно бы пересчитать, сколько крыс представляют метафизический вес французской дипломатии. – А они пересчитаны, – говорит Ванесса, которая всегда понимает всё без слов. – Их всего 467. <…> – 467… Я бы сказал, что это число скорее символическое. – Конечно, если учесть, что у главы итальянского правительства – 6875… – Даже так? А ты откуда знаешь? <…> – Информация циркулирует. Наш человек, который живёт с ним в одном отеле, только что прислал нам текст… Похоже, никто не может спрятать своих крыс. Всё тайное становится явным… Мы на грани взрыва морали в космических масштабах. Политики не рады. Тем более что неясно: количество крыс указывает на их потенциал по загрязнению окружающей среды или на их моральную грязь…

История с крысами поначалу может казаться довольно милой (если читатель не испытывает к этим животным отвращения). Однако крысы, подписав договор о сотрудничестве, настаивают на том, что человечество должно отказаться от индивидуального разума и развить в себе разум коллективный, свойственный им, крысам… Далее Вишнек намекает на сходство между крысиным общим разумом и организацией работы крупнейших новостных агентств мира... И кстати, господа политики: а вы хорошо взвесили все последствия, прежде чем открыть полчищам серых крыс доступ к отходам своей жизнедеятельности? Перед читателем Вишнек ставит много тем для размышлений. И вопросов тоже; один из главных таков: хотите ли вы жить в мире, все события в котором запускаются кнопками и контролируются некими тайными медийными обществами? Смотреть шоу, в котором вы либо потребитель, либо средство манипуляции другими потребителями? Где все новости – это непременно плохие новости?

…На этой планете у всей информации – один источник. <…> Меня это возмущает. Единственный источник на всех, и мы все, как дураки, пьём информацию из одного и того же источника. Все тянем шею к этому источнику потому что у нас жажда, а главное, потому что у нас нет времени поразмыслить. Когда тебя мучает жажда, что ты делаешь? Пьёшь откуда попало, из самого близкого источника. И не думаешь, один он или не один.

Но Матье, наш молодой герой, не хочет жить в таком мире с одним источником. Он ищет выход, находит его и – предлагает читателю.

Остаётся поблагодарить журнал «Иностранная литература», в 12-м номере которой за 2019 год был опубликован роман. Спасибо также Анастасии Анатольевне Старостиной – за отличную работу переводчика.

Покупая первый раз «Иностранную литературу» я не представляла, какое сокровище в ней найду. «Превентивный беспорядок» оказался очень созвучен мне именно сейчас, когда я решилась рассказать вам свою историю отношений с журналистикой. Кроме того, всё, что автор пишет про радиовещание и медиатическую машину — равно применимо к социальным сетям. Поэтому, читая Вишнека, я горько усмехалась и кивала: да, всё так и есть, я чувствую это постоянно. Мне хотелось выписывать цитаты страницами, хотя я вообще обычно не выписываю цитаты.

В романе переплетаются несколько нарративов, как в эфире любой радиостанции или телеканала есть разные передачи, так и тут — разные повествователи с разными точками зрения. Я насчитала минимум пять.

Первые три — работники радио, олицетворяющие юность, зрелость и старость журналиста. Марсель Кранзак отдал сорок лет своей жизни экономической журналистике, он погружается в тотальное отвращение и постепенно сходит с ума. Жорж, бывалый журналист, в своё время вёл репортажи из горячих точек, а теперь радуется «свежачкам» и старается добавлять в каждый выпуск новостей не менее десятка трупов. Матье только выпустился из вуза, он учится делать новостные выпуски, впитывает опыт старших коллег и отстранённо наблюдает за их выгоранием.

Четвёртый голос — рефлексия Матье, «попытки установить контакт с внутренним существом», опыт своеобразного автоинтервью, раскрывающего Матье-ребёнка, Матье-подростка и Матье-молодого мужчину, только вступившего в самостоятельную жизнь.

Может показаться, что эта линия уводит в сторону от основных тем, однако всё эти разрозненные, очень личные впечатления делают роман больше просто остросовременной сатиры. Так, например, через опыт Матье-мальчика, замолчавшего на несколько лет после эмиграции и разлуки с матерью, автор размышляет об отношениях человека со словом глубже, чем того требует разговор о профессии журналиста.

Ненормально учить иностранный язык в молчании. А я выучил несколько иностранных языков в молчании. И теперь вот, пожалуйста, потерял доверие к словам. Они для меня — как ловушки, каждое — вместилище пугающих меня значений.

⠀ И, наконец, пятый голос — листовки медийного агенства ПБ (Превентивный беспорядок), предлагающего услуги от как бы случайной доставки журналистов в эпицентр событий до режиссуры информационных утечек, скандалов и катастроф. Цитата о читателях «Волшебной горы» — оттуда.

Наша цель ясна, и мы формируем её без экивоков: мы хотим занять нашей продукцией всё, что остаётся от времени мондиализированного потребителя после восьми часов работы и восьми часов сна. <...> Вот почему человек, который читает «Волшебную гору», — наш конкурент <...>. Ни в коем случае мы не должны позволить ему довести чтение до конца. <...> Конечно, мы не предлагаем — пока — физически уничтожить человека, который читает «Волшебную гору». В нашу стратегию входит <...> ненасильственное овладение его временем.

Любопытно, что первые четыре нарратива совершенно перемешаны, каждый ведётся от имени «я», и читатель не сразу понимает, кто это «я». Сначала «я» — только Матье, но постепенно вступают Жорж и Кранзак.

Хотелось бы обсудить с кем-нибудь, кто уже читал роман, куда в этой системе отнести часть про крыс. Мне кажется, что всё это бред Кранзака или отрывки из его прозы, которую в конце упоминает следователь, однако такая трактовка точно не единственно верная. -----