Рецензия на книгу

• 

  nelakovaya18 июля 2020 г.

  Покупая первый раз «Иностранную литературу» я не представляла, какое сокровище в ней найду. «Превентивный беспорядок» оказался очень созвучен мне именно сейчас, когда я решилась рассказать вам свою историю отношений с журналистикой. Кроме того, всё, что автор пишет про радиовещание и медиатическую машину — равно применимо к социальным сетям. Поэтому, читая Вишнека, я горько усмехалась и кивала: да, всё так и есть, я чувствую это постоянно. Мне хотелось выписывать цитаты страницами, хотя я вообще обычно не выписываю цитаты.

  В романе переплетаются несколько нарративов, как в эфире любой радиостанции или телеканала есть разные передачи, так и тут — разные повествователи с разными точками зрения. Я насчитала минимум пять.

  Первые три — работники радио, олицетворяющие юность, зрелость и старость журналиста. Марсель Кранзак отдал сорок лет своей жизни экономической журналистике, он погружается в тотальное отвращение и постепенно сходит с ума. Жорж, бывалый журналист, в своё время вёл репортажи из горячих точек, а теперь радуется «свежачкам» и старается добавлять в каждый выпуск новостей не менее десятка трупов. Матье только выпустился из вуза, он учится делать новостные выпуски, впитывает опыт старших коллег и отстранённо наблюдает за их выгоранием.

  Четвёртый голос — рефлексия Матье, «попытки установить контакт с внутренним существом», опыт своеобразного автоинтервью, раскрывающего Матье-ребёнка, Матье-подростка и Матье-молодого мужчину, только вступившего в самостоятельную жизнь.

  Может показаться, что эта линия уводит в сторону от основных тем, однако всё эти разрозненные, очень личные впечатления делают роман больше просто остросовременной сатиры. Так, например, через опыт Матье-мальчика, замолчавшего на несколько лет после эмиграции и разлуки с матерью, автор размышляет об отношениях человека со словом глубже, чем того требует разговор о профессии журналиста.

  
  Ненормально учить иностранный язык в молчании. А я выучил несколько иностранных языков в молчании. И теперь вот, пожалуйста, потерял доверие к словам. Они для меня — как ловушки, каждое — вместилище пугающих меня значений.
  

  ⠀
  И, наконец, пятый голос — листовки медийного агенства ПБ (Превентивный беспорядок), предлагающего услуги от как бы случайной доставки журналистов в эпицентр событий до режиссуры информационных утечек, скандалов и катастроф. Цитата о читателях «Волшебной горы» — оттуда.

  
  Наша цель ясна, и мы формируем её без экивоков: мы хотим занять нашей продукцией всё, что остаётся от времени мондиализированного потребителя после восьми часов работы и восьми часов сна. <...> Вот почему человек, который читает «Волшебную гору», — наш конкурент <...>. Ни в коем случае мы не должны позволить ему довести чтение до конца. <...> Конечно, мы не предлагаем — пока — физически уничтожить человека, который читает «Волшебную гору». В нашу стратегию входит <...> ненасильственное овладение его временем.
  

  Любопытно, что первые четыре нарратива совершенно перемешаны, каждый ведётся от имени «я», и читатель не сразу понимает, кто это «я». Сначала «я» — только Матье, но постепенно вступают Жорж и Кранзак.

  Хотелось бы обсудить с кем-нибудь, кто уже читал роман, куда в этой системе отнести часть про крыс. Мне кажется, что всё это бред Кранзака или отрывки из его прозы, которую в конце упоминает следователь, однако такая трактовка точно не единственно верная.
  -----

  7

  235