Цитаты из книги Cocoon

Кровное родство – то же самое насилие, оно намертво связывает людей, которые ничего друг к другу не чувствуют.

После смерти великого диктатора людей охватывает страшная пустота. Сопротивление было задачей всей жизни, больше они ничего не умеют. А теперь свобода свалилась на них, точно какой-то сложный измерительный прибор, они вертят этот прибор в руках и не понимают, куда его приспособить.

Он опустил голову, забарабанил пальцами по столу: наверное, в том и хитрость человеческой натуры, что признание собственных грехов – отнюдь не панацея; пока ты еще жив и пока дышишь, жизнь будет подбрасывать новые испытания, и однажды ты все равно дашь слабину…

Жизнь ничтожна, в ней нет и капли достоинства, а война – всего лишь игрушка в руках генералов. Какой смысл в победе, если ее цена – гибель стольких людей?

Ненависть крепче и сильнее любви, но порой и безрассудней.

Человек, которого все уважают, должен быть окружен целым сонмом трогательных историй, неважно, правдивы они или нет.

У каждого из нас в душе найдутся неприглядные грязные уголки, они сосуществуют с прекрасными и достойными чертами, одно неотделимо от другого. Возможно, единственный способ очиститься от этой грязи – посмотреть на нее со стороны.

Милосердие дано нам с рождения, но с возрастом мы постепенно ожесточаемся и теряем его.

Как густо валит снег. Крупные хлопья ложатся на землю, будто Бог бросает вниз письма, что писали ему люди. Рвет на клочки и бросает.

Все древние страны покрыты толстым слоем пыли, и отъезд – способ от нее очиститься.

Никто не знал, что произошло, но талант дается человеку Богом, и Бог в любой момент может его забрать.

С самого раннего детства я понимала, что папа маму не любит. Что они живут вместе просто потому, что женаты. Я догадывалась, что брак – это нечто вроде нашей школьной формы: сидит плохо, а все равно надо носить.

Счастливые люди счастливы по-своему, а несчастливые похожи друг на друга

– Мы с твоим папой одного поля ягода. У покореженных людей и любовь покореженная. – Уголки ее рта приподнялись, будто Ван Лухань гордилась своим отличием от обычных людей.

Он повернулся ко мне и сказал: помню нашу первую встречу, как мы сидели у ворот твоей школы. Прошел дождь, мы страшно замерзли, кажется, была осень. На самом деле была весна, но я не стала его поправлять. Наверное, в его памяти та ночь уже неотделима от осени.

Тетя благоговела перед мамой из-за ее утонченных манер и изысканной речи, к тому же мама была и очень красивой женщиной. Такая красота похожа на драгоценное ожерелье, и пусть оно никогда не станет твоим, все равно хочется рассмотреть его поближе, представить на себе. Следом неизбежно приходит уныние, и порой, не выдержав, тетя нашептывала бабушке гадости про маму, чем быстро разрушила дружбу.

оглядываясь назад, вижу, что это было самое счастливое время в моей жизни. Однако каким было то счастье, совсем не помню. Память всегда кроит прошлое так, как ей угодно, а моей памяти больше по душе страдания.

Мне не приходило в голову, что мама однажды захочет снова выйти замуж. Надо думать, подсознательно я считала, что она должна всю жизнь страдать из-за папиного ухода, как страдаю я. К тому же я была уверена, что мама лишена способности искать свое счастье. Наверное, так оно и было, однако счастье сумело найти ее само. Красавицам для этого не нужно прилагать никаких усилий, достаточно просто стоять на одном месте, разве нет?