Цитаты из книги Выбор Софи

Ты сама мне говорила, что просто невозможно мерить твои поступки, как и поступки других людей, общепринятыми мерками.

Домашний тиран, чтобы жить счастливо, не может совсем уж не проявлять доброты.

Попросту говоря, с его точки зрения, люди, неспособные общаться на человеческом языке, перечеркивают свое равенство друг с другом.

Ты сказал тогда: это от интеллектуальной самонадеянности.

В конце концов, я писатель, художник, а теперь уже общеизвестно, что большинство величайших в мире произведений искусства было создано людьми, всецело посвятившими себя этому делу, умеющими экономить энергию, не разрешая нижнему этажу главенствовать над более высокими истинами красоты и правды.

По счастью, я был в том возрасте, когда чтение еще не приелось и, следовательно, за исключением счастливого брака, является наилучшей возможностью бежать от одиночества.

– Я еврей и потому считаю себя авторитетом по части мук и страданий.

Стыд – чувство грязное, которое еще труднее переносить, чем чувство вины

Вы прибыли в концентрационный лагерь, а не в санаторий, и единственный выход отсюда – в воздух, через трубу.

Иной раз я думаю, жизнь - премерзкая ловушка.

Домашний тиран, чтобы жить счастливо, не может совсем уж не проявлять доброты.

Большинство тех, кто попал туда, если бы знали, что их ждет, молились бы, чтобы их убили газом.

Выпивка. Это патентованный эликсир мечты

- У нас непременно будет музыка там, куда мы едем, Язвинка. Я не могу долго продержатьься без музыки. (...) Это у меня в крови, это моя жизнь, понимаешь, и тут уж я ничего не могу поделать. - (Софи).

- Что же играли по радио? - (Стинго).

• Это была увертюра к оперетте Франца Легара "Страна улыбок". - (Софи).

- Мой отец средоточие всего, что исключает музыку... (Софи).

- В "De Rerum Natura" ЛУКРЕЦИЙ* отмечает основную истину, которую он вынес из своих наблюдений жизни. А именно: учёный, занятый только наукой, не умеющий наслаждаться и обогащаться искусством, -- это урод. Неполноценный человек.

*"De Rerum Natura" - (лат.) -- "О природе вещей".

Я увидел также, что возраст и положение делали его настоящим узником «Макгроу-Хилл», безоговорочно обязанным подчиняться атмосфере крючкотворства, мелочных придирок и заботы лишь о презренном металле, человеком, который уже не может повернуться и хлопнуть дверью, тогда как передо мной, по крайней мере, был открыт весь мир.