Фрося некоторую роль играет определённо. Фрося громким сытым голосом говорила: «Да что вы, что вы, Клавдия Владимировна!.. Да зачем же вы… Да не надо же, ей-богу, что вы в самом деле!..» А мама говорила быстренько, маловнятно, как бы сглатывая слова, и разобрать можно было только какие-то беспорядочные обрывки: «…нет-нет… очень обяжете… умоляю… от чистого сердца…» Мама говорила униженно. Она силой впихивала в толстые пальцы Фроси какие-то колечки, серёжки какие-то с цветными камушками… А потом оказывалось, что к ужину будет лишний кусок хлеба. Это происходило дважды – один раз в декабре, а второй – в самом начале января. Больше у мамы, видимо, не нашлось ни серёжек, ни колечек, и Фрося более не появлялась в доме. Лишний кусок хлеба – тоже. Но два куска хлеба – что это? Два лишних дня? Пусть даже – только один. Но – лишний. Которого могло бы и не быть. Кто сосчитал эти дни, и кто мог бы сказать, который из них лишний, а который – последний?..