Пока смерть не разлучит нас

...человека, который не хочет оставаться, не удержать ни одним магическим поводком.

– Спи, ледышка, – прошептал на ухо, прижав к груди.
– Отпусти! – процедила я, пытаясь вырваться.
– Чем тебя не устраивает моя кровать? – он еще умудрялся вести диалог. Вивернов ловелас!
– Тем, что это пол!

Мысленно я поблагодарила матушку за то, что научила появляться с фанфарами, даже если эти самые торжественные фанфары звучат только у меня в голове и подозрительно напоминают издевательские бубны.

— Πриятного аппетита, риаты, — едва заметно улыбнулась я. — Πозвольте вас покинуть, что-то голова разболелась.
Восславься та женщина, которая первой придумала спихивать закидоны на головную боль! Подозреваю, что дамочке с мигренью простят любые причуды, лишь бы не корчила физиономию,изображая смертельные муки.

В голове крутилась совершенно абсурдная мысль, что светлые боги страдают глухотой и отсутствием чувства юмора. Я же просила обойтись малой кровью и всего лишь обрушить крышу храма. Зачем громить всю мою жизнь?..

Она такая страшненькая, что кажется милой.

Некоторое время в абсолютном молчании мы не сводили друг с друга глаз.

• Что ты здесь делаешь? - наконец вымолвил он.
• Ну как же? - издевательски развела руками я. - В письме ты послал меня...
• В задницу, - услужливо напомнил Доар.
• Именно! - быстро улыбнулась. - Так вот я здесь.

– Желаешь разделить со мной ложе?

– Рехнулся? Я желаю разделить с тобой развод!

— Что ты здесь делаешь? – наконец вымолвил он.
— Ну как же? – издевательски развела я руками. – В письме ты послал меня…
— В задницу, – услужливо напомнил Доар.
— Именно! – быстро улыбнулась. – Так вот я здесь. Кстати, благодарю, дорога действительно была легкой.

В голове крутилась совершенно абсурдная мысль, что светлые боги страдают глухотой и отсутствием чувства юмора. Я же просила обойтись малой кровью и всего лишь обрушить крышу храма. Зачем громить всю мою жизнь?

— Доар! — рявкнула я.
— Заморозь паршивку, — с почти неприличным спокойствием приказал он.
— Ты о маме?! — возмущенно охнула я.
— О горгулье. — Если бы он являлся девицей,то точно манерно закатил бы глаза.

– Но зачем ты пришла в пустые покои? – наконец нашлась я.
– Было интересно, как вы тут поживаете. И обнаружила, что здесь только одна кровать. – Она поднялась и ткнула в нашу сторону пальцем: – Вы спите вместе.
– Что вы, эсса Хилберт, мы спим по очереди.

Светлые боги, если вы нe хотите, чтобы я вышла замуж за кусок айсберга и превратилась в мать маленьких синеглазых «сосулек», то самое время что-нибудь предпринять. Предлагаю обрушить потолок.

– Мама ты вошла в запертую на замок дверь! – возмущенно воскликнула я.
– Я стучалась, никто не ответил.
– Конечно, мы же спим! Ты хотела проверить, строим ли мы на ночь стену из подушек?
– Умоляю тебя, Аделис, – закатила мама глаза. – Твоя мать была замужем за твоим отцом и прекрасно понимает, чем занимаются взрослые люди по ночам.
– Спят! – в один голос воскликнули мы с Доаром.

– Что происходит? Почему они вместе?
– Зря ты думал, что мы не сможем подарить Альдону тещу, – с иронией объяснила я. – Принял как миленький.
– Но ты предупредила, что ее вернуть не получится? Мы уже горгулью обратно приняли, – пробормотал он. – Эсхардские эссы – невозвратные. Забрал, значит, забрал.

Я была склонна верить древним трактатам, где утверждали, что грифоны — создания из небесных садов. Поймите правильно, если светлые боги или обитатели демонического чертога не при делах,то каким образом родители первого птицезверя сумели сговориться? Что вообще нашлось общего у льва и орла?

– Утром мама уедет!
– Ты в это веришь? – с изрядной долей скепсиса уточнил Доар.
– Нет, но говорят, если повторить желание десять раз, то оно обязательно сбудется.

Он запнулся на последнем слове, будто не понимал, как оказался связанным с исчадием демонического чертога не ритуалом изгнания, а брачными узами.

— Я убью эту женщину. У тебя точно нет снотворных капель? — проскрипел Доар.
— Для тебя? — проблеяла я.
— Для тещи!
— Только успокоительные.
—Успокоительные капли уже не помешают мне, — буркнул он.

Вoзьми себя в руки, Аделис, пусть они и трясутся, как у припадочной. Ты все еще приличная холодная эсса. Нельзя сдаваться только на вторую ночь, надо продержаться хотя бы до следующей седмицы!