
Серия «КВАДРАТ»
osservato
- 62 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
При всём уважении к творчеству великого драматурга Эжена Ионеско, жанр рассказа, на мой взгляд, у него не удался. Если в абсурдистских пьесах абсурд уместен - какие-то отступления, недомолвки, несуразицы, то в рассказе "Фотография полковника" это показалось полной нелепицей - уж очень много несостыковок. В общем, не зацепило, к сожалению....
Радует, что детективный рассказ "Фотография полковника" небольшой, и в принципе читается быстро. Я прочитала и осталась не то что в расстроенных чувствах, сколько, скорее в смятении, с чувством словно... налетел ветер и сорвал с моей головы красивую шляпку. Вроде бы ничего не случилось, но поднимать пришлось. Недоумение! Полное.
В неком богатом квартале завелся маньяк, который топит по 2-3 человека в день в пруду. Причём у властей есть его описание, знают об этом и люди, что убийца прикидывается нищим, разговаривает и показывает в итоге фото полковника, тем самым притупляя бдительность жертв, а затем расправляется с ними. Удивительное дело!
Герой справедливо недоумевает, почему так.
- Если бы у вас был хотя бы его словесный портрет!
-- У нас есть описание его внешности. По крайней мере, мы знаем, как он выглядит, когда нападает. Его портрет расклеен на всех стенах.
-- Откуда у вас его портрет?
-- Нашли у утопленников. Некоторые из его жертв, которых на несколько мгновений удалось вернуть к жизни, смогли даже, в предсмертной агонии, сообщить нам дополнительные сведения. Мы знаем, как он действует. В квартале это все, кстати, знают.
-- Тогда почему они не проявляют осторожность? Надо лишь избегать его.
-- Это не так просто. Говорю вам, каждый вечер два-три человека попадают в его ловушку. Но мы никак его не поймаем.
-- Не понимаю.
Но это всё ладно. Вроде бы уже можно смириться с тем, что весь город настолько туп, чтобы просто не разговаривать ни с кем посторонним и не вестись на фотографии. Но...Герой в итоге встретится с убийцей, только у преступника будет НОЖ, ну вот и причём здесь тогда нож, если почерк убийцы совсем другой, и он как бы всех топит? 0о
Видимо автор писал об одном, и потом резко забыл о чём... вот больше никак я не могу объяснить такой поворот. Далее.
Зачем было вводить в рассказ персонажа, некоего Эдуара, - друга героя, у которого мистическим образом появился портфель с фотографиями полковника, схемами и картами мест убийств, списком жертв и т.д - в общем, личным имуществом маньяка, если этот Эдуар и не причем, и преступник выглядит совершенно иначе... ?
Ладно, допустим этот Эдуар и маньяк работают в паре... пусть так.
НО!! Финал это нечто.
Капец. Ну, это просто шок, ребята.
У тебя, блин, два ствола. А ты молча опускаешь руки из-за какого-то жестокого взгляда?? что за...
Я просто сломала свой мозг этим рассказом. Такой непроходимой тупости, нелогичности я давно не читала. И если в абсурдных пьесах нелогичность была к месту, то здесь...
Ставлю тройку, не зацепило, перечитывать не буду.

Ну вот, с третьего захода дождался от Ионеско абсурда. Только есть какая-то усталость, как от долгой погони. Догнал, схватил, сам еле дышишь, но радости-то большой уже нет. Ну, догнал. Ну, схватил. Ну так и должно быть.
Абсурда здесь, в «Жертвах долга», полно. Собственно, только абсурд и есть. Щемящий такой, маленький, приласкать его хочется, согреть за пазухой, налить молочка… Но постепенно абсурд матереет, увеличивается, становится огромным тёмным злом, уничтожающим вокруг всё, что не ложится в его установку… Здесь – в установку верности долгу до беспощадного конца, независимо от смысла поставленной долгом задачи (естественно, смысла задачи мы так и не узнаём).
Пьеса написана в 1952. Франция. Семь лет после огромной войны. Думаю, что в пьесе – аллюзия на верность долгу в Третьем рейхе. И предупреждение. Потому что рейхи внутри нас никогда не кончатся, как и порядковые числительные вне нас. И ловить исполнителей, солдат и палачей, на красивые, но выхолощенные слова будут всегда.
Эта пьеса – стопроцентный, беспримесный театр абсурда. Абсурдный настолько, что в конце пьесы Ионеско – совершенно неожиданно и совершенно абсурдно – устами своего персонажа Николая Вто-Рого чётко манифестирует принципы нового театра. Не пожалею бумаги, дам этот манифест:
«Я много думал о возможностях обновления театра. Возможно ли обновление театра? Я мечтаю об иррациональном театре. Современный театр находится в плену старых форм, дальше психологии в манере Поля Бурже он не пошёл. Современный театр в плену старых форм, он не соответствует характеру культуры нашей эпохи и многочисленным проявлениям духа нашего времени. Вместе с тем необходимо учитывать и новую логику, и открытия, сделанные новой психологией – психологией вражды. Вдохновляясь иной логикой и иной психологией, мы привносим противоречивое в то, что обыденное сознание считает непротиворечивым. Мы отвергаем принцип тождества и единства характеров, заменив их движением, динамической психологией. Мы – это не мы. Личности не существуют, а существуют только противоречивые и непротиворечивые силы. Характеры теряют форму в бесформенном становлении. Персонажи растворяются один в другом. Что касается действия и причинности, об этом говорить не будем. Мы не должны обращать на них внимания, по крайней мере в их старых грубых формах, слишком очевидных и, следовательно, ложных, как всё очевидное. Не нужна ни драма, ни трагедия: трагическое превращается в комическое, комическое – в трагическое, и жизнь становится веселее… Сам я ничего не пишу, и горжусь этим. Писать бесполезно. У нас уже есть Ионеско. Этого достаточно.»
Всё сходится: манифест и реализация. Единство места и времени. Ружей на стене не висит, но ножом в конце убивают. Кстати, ни за чтó – ибо сказано: абсурд-с! И легче от такого концентрированного продукта не становится. Должен признать, что три прочитанные пьесы Ионеско для меня оказались мало читабельны. Это не Островский. Не Писемский. Не Сухово-Кобылин, Чехов, Горький, Найдёнов или там Шекспир Уильям. Это маловнятные, тягостные, умозрительные вещи, которые рисуют раздрай и мóрок современного общества, разобщённость и жестокость, трусость и бесчувственность, приземлённость и примитивность образованного человека. Всё так. Примерно об этом недавно прочитанные «Homo Фабер» Фриша и «Поручение» Дюрренматта – плоды того же времени. Но с Ионеско другое: его явно надо смотреть, а не читать. Его тексты – для режиссера, канва для оригинальных зрелищ, поэтому для читательского удовольствия надо быть театральным режиссером в своей голове. Надёжнее включить Ютьюб.
*
Дам театру абсурда шанс. Дочитаю сборник «Театр парадокса» (1991) до конца – там и другие авторы. Сам я склонен к абсурду, но не к программному. А как к игре. Дайте абсурду абсурдово, а программам – программово. Или дайте искрящуюся «Принцессу Турандот» в Вахтангова семидесятых…

Ох, могла ли я подумать, что, заказывая в ТТТ классику абсурда, получу в подарок пьесу?!
...
Ну, хоть короткая, - утешала я саму себя)
...
Почему такая короткая??? - капризно воскликнула я, перевернув последнюю страницу, и даже, кажется, топнула ножкой от негодования.
Что ж, при всей моей нелюбви к пьесам, вынуждена признаться - Носорог был хорош.
Почему был? Носорог и есть хорош.
Да что там, Носорог будет хорош. Перечитаю, зуб даю!
Эжен Ионеско, кто ты? Мастер-драматург или мастер психолог? Не знаю, как там насчет психологии в широком смысле, но по психологии толпы у автора явно пятерка.
Итак, терраса кафе. За столиком беседуют двое. Внезапно разговор нарушает оглушительный шум...
-Что же это такое?
-Да, что же это такое?
-Ах, носорог!
Какая прелесть, носорог мчится, сломя голову, сметая все на своем пути.
Нет, это не день открытых зверей в зоопарке и цирке, это жители города внезапно один за другим превращаются в носорогов.
А дальше начинается самое интересное: первая мысль - какого черта высшее разумное существо, так сказать, венец природы, превращается в тупое животное - постепенно трансформируется и начинает звучать вполне логично и оправданно при всей нелогичности, неоправданности и абсурдности ситуации.
И действительно, почему бы человеку не переродиться в носорога? Человеческой природе свойственна динамика. Что плохого в том, что люди, свободные в своем выборе, делают его в пользу изменений в самом себе?
А еще человек - существо социальное; ему, чего греха таить, не легко противопоставлять себя коллективу. А некоторым-то и вовсе хочется быть как все и не выбиваться из ровного строя себе подобных.
Быть может, не так страшен носорог, как его малюет Animal Planet, а превращение в напористое создание не так плохо, как может показаться на первый взгляд?
Вот так Ионеско пудрит мозги своему читателю, завязывая извилины в узелки, заставляя разбираться в параллельных диалогах, вынуждая кривовато улыбаться, находить оправдания обезумевшей толпе и мысленно подталкивать одного из главных героев в колею перерождения, мол, давай уже, крась крылья, белая ворона, а точнее, - отращивай рог.
Впрочем, мысли о носороге, как об одном из самых опасных и тупых животных в мире, не устают напоминать о себе легким зудом в глубине сознания, даром что ли эти свирепые непарнокопытные носятся стадом туда-сюда?
Нет, не зря Ионеско превращает людей в носорогов. Будь дело только в прогрессе/регрессе человечества, быть героям пьесы дельфинами или курами (ничего не имею против кур, премилые создания)). У Ионеско все сложнее.
Раздираемая роем мыслей, зову на помощь всемирную паутину, и вот оно просветление (тут бью себя ладонью по лбу). Вооон про что говорил автор! Что ж, браво!

Мертвые стареют быстрее, чем живые.
Кто бы мог узнать в нем того красивого молодого парня, который однажды
вечером, десять лет назад, зашел к нам в гости, тут же влюбился в мою жену и

Неверно, что смерть приближается - она все время с нами... Она в нас. А! Если бы мы научились принимать собственную смерть. Вся страстность, ненависть, все кризисы происходят из того, что мы не желаем умирать. Люди убивают себя, совершают самоубийства именно потому, что не хотят умирать. Раствориться, отдаться миру, бесконечности...

И вдруг я осознал, что могу летать. Как я мог это забыть, летать же просто - детское дело?! Летать - необходимая потребность человека, такая же естественная функция, как дыхание. На самом деле, все могут, должны, умеют летать. Эта способность внутренне присуща человеку. И однако все забыли. Вот почему мы все несчастны. Забыть об этом - хуже, чем лишиться пищи. Причем большинство людей не только разучилось летать, они не ведают, что несчастны из-за того, что не умеют летать. Они ощущают несчастье, не понимая, в чем оно состоит. Вот причина наших страданий. Что бы мы сказали, если бы разучились плавать, ходить, просто стоять или сидеть? Нужно снова научиться летать.

















