Спящие

Бену снится прекрасное солнечное утро. Они спят допоздна – немыслимая роскошь. Потом Энни отправляется за круассанами и клубникой. До обеда они валяются в постели: читают газеты, пьют кофе, лямка сорочки соскальзывает с ее плеча. «Чем займемся?» – Энни лениво потягивается, вопрос подразумевает, что они могут заняться чем угодно, чем только пожелают.

Голова Либби мотается из стороны в сторону, веки трепещут – даже сейчас она продолжает видеть свой загадочный сон. Так страшно осознавать неумолимую истину – нельзя проникнуть в чужое сознание, даже рассудок родной сестры оказывается за семью печатями.

Он сильно похудел, зеленая футболка с чужого плеча болтается на нем как на вешалке. И все-таки это он. Папа. Именно его руки опираются на кухонный стол, его татуировки выделяются на коже: затейливый волк с желтыми глазами, огромный черный паук на локте, поблекшее имя матери девочек на предплечье, рядом – даты рождения обеих дочерей. Сара сознательно проводит мысленную опись каждой мелочи, каждой клеточки его тела, поскольку что-то в отце неуловимо переменилось.

— Не бегай, – говорит она фразу, неоднократно повторенную ей матерью. – Не бегай, а то поскользнешься.
Впрочем, это лишь один полдень из череды ему подобных. Частичка целой жизни.
Мальчик растет. Становится старше. Взрослеет. Поступает в колледж. Резко бросает учебу. Долгие споры, обиды, примирение. В год смерти бабушки, матери Ребекки, сын уезжает в другой город. В год смерти деда он возвращается. Бросает работу. Становится художником. Снова поступает в вуз. Женится. Рожает двоих детей.
Как-то вечером Ребекка с сыном прогуливаются по окрестностям. Она уже в возрасте, он в расцвете лет. Перед прогулкой они успевают поссориться, но сейчас обида потихоньку забывается.
— Я должен сам принимать решения, – произносит сын, и Ребекка испытывает странное чувство дежавю: его поза, выбор слов, то же самое Ребекка говорила своим родителям много лет назад.

Поэтому отчасти Бен действительно видит грядущее.
Его девочка будет любить и станет любимой. Она будет страдать и причинять страдания. Станет для одних открытой книгой и закрытой для других. Будет радоваться и огорчаться. Иногда ей будет одиноко, иногда не очень. Она будет мечтать и станет объектом чьих-то грез. Будет скорбеть и станет предметом скорби. Ее ждет борьба, взлеты и падения. Она будет блистать красотой – безупречной и незаслуженной. Познает блаженство и страх.
Солнце будет согревать ее лицо, земля закалит тело.
И сердце, которое стучит четко и размеренно, пока Бен баюкает малышку на качелях в первые дни лета, это сердце когда-нибудь перестанет биться.
Столько проблем останется за гранью ее понимания, недоступных, словно туманный лабиринт чужих снов.