Молодая гвардия

Ничто так не сближает людей, как пережитые вместе трудности.

Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе.

— Конца не будет, потому что мы воюем с целым светом.

"А просто вон... Что может быть презреннее человека, который ничего не может рассказать о лице своего товарища, потому что всегда смотрит на него сзади? И что может быть презреннее юноши-сплетника?..."

Но для того чтобы быть раскрытым, не нужно много подлецов - при случае достаточно и одного труса.

В чем слава нашего Донбасса? Как бы трудно нам не было - и в годы гражданской, и после, и в первую пятилетку, и вторую, и теперь, в дни войны, - всегда мы выполняли наш долг с честью.

Вокруг меня столько работников поднялось, столько товарищей моих, таких же райкомщиков, пошло в гору, а я все тащу, тащу тот же воз. И привык! Сам не знаю - як, колысь воно началось, а привык. А привык - значит отстал...

Он этим гордился - столько людей сделать чистыми! Да ведь, знаешь, человеческая натура, - через неделю снова грязный!

Вся жизнь - работа, семья, мечты, любовь, дети, - все это распалось, рушилось, впереди ничего не было.

- Вы себя берегите, Иван Федорович, - сказал Лютиков очень серьезно.

• Та я живучий, як трава. Бережись ты, Филипп Петрович, и ты, Костиевич.
• А я бессмертный, - грустно улыбнулся Шульга.

- Да, столько приходится переживать и нам, и всем людям, а жизнь все-таки прекрасна, - сказал Ваня.

"Теперь она имела возможность отплатить ему, потому что он сразу в неё влюбился, а она, конечно, нет, хотя у него были красивые губы и красивые уши и вообще он был парень дельный."

Вперёд, заре навстречу,

Товарищи в борьбе!

Штыками и картечью

Проложим путь себе.

Чтоб труд владыкой мира стал

И всех в одну семью спаял, -

В бой, молодая гвардия

Рабочих и крестьян!

Она работала с особенной – удвоенной, утроенной – энергией, поленья с грохотом летели во все стороны. Выражение лица и всей фигуры бабушки было примерно такое: «Черт бы побрал этих немцев и черт бы побрал вас всех, коли вы боитесь немцев!

Учитель! Легко сказать! В нашей стране, где учится каждый ребёнок, учитель - это первый человек. Будущее наших детей, нашего народа - в руках учителя, в его золотом сердце.

А что! Нашего народа не сломит никто! Да разве есть другой такой народ на свете? У кого душа такая хорошая? Кто столько вынести может?

Снуют, снуют материнские руки! Снуют, как птицы, над нежнейшими из нежнейших одежек, когда ещё и одевать-то некого, когда он ещё только острыми, нежными до замирания сердца толчками стучится в материнском животе. Снуют, укутывая в первую прогулку, снуют, обряжая в школу. А там и в первый отъезд, а там и в дальний поход, - вся жизнь из проводов и встреч, редких минут счастья, вечных мук сердца. Снуют, пока есть над кем, пока есть надежда, снуют и когда нет надежды, обряжая дитя в могилу.